Раминар
Шрифт:
– Это трофей.
– Взглянуть можно?
Палочку протянули без лишних пререканий.
Бегло осмотрев ее, Одор с силой тряхнул рукой - и непонятная вещица превратилась в трость - выскользнули подогнанные особым образом сегменты.
– Где-то я ее видел.
– Извращенец бросил, когда улепетывал.
– Ага. Понятно. На что она тебе сдалась? Будешь расхаживать по болотам, вальяжно тыча тростью в кочки?
– Обязательно. Еще и попой вилять перед хеммами.
Таша потянулась за тростью, но Одор не торопился
– Что вы делаете?
– девушка подсела ближе.
Мужчина, не отвечая, взялся покрепче одной рукой за наконечник, другой за древко трости и повернул. Детали сдвинулись. Таша вопросительно замычала. Одор быстрыми движениями отвинтил наконечник и отвел его в сторону. Следом на свет появилось тонкое лезвие стилета.
– Хм. А штучка не такая уж бестолковая.
– Я лишь бы что с собой не таскаю, - рассеянно пробормотала гоблинка, так словно давным-давно разгадала секрет трости.
– Можно мне?
Заполучив стилет, она повертела его в руке, перехватывая так и эдак, подкинула вверх, поймала за рукоятку, а затем с замахом вонзила лезвие в щель на стыке каменных плит. Оно вошло на половину своей длинны, примерно на две маэны.
– Ух ты! Вещь. Напоминает шило из игольницы Серой мамочки.
– Это стилет, Таша. Таким бьют в спину соперников в темных дворцовых коридорах.
– Отвратительно. У нас в клане за удар в спину, сажают на кол.
– А кое-где за такой удар платят деньги, - тихо заметил Одор и вернулся к помешиванию каши.
Девушка презрительно обнажила клыки и завинтила стилет обратно в трость.
– И все-таки зря я того гада не попинала, как следует.
– Ни к чему устраивать самосуд на каждом шагу.
– Ага, пусть подстерегает других девочек и волочет их в черные кареты.
– Речь сейчас идет не о других девочках и не об этом негодяе, а о тебе. И только.
– И что во мне такого?
Одор постучал ложкой о котелок, стряхивая кашу. Вздохнув, заговорил, разделяя каждое предложение паузами:
– Ты чувствуешь силу и превосходство... И с каждым разом позволяешь себе переступать все новые границы. Одну. Другую. Третью... Сначала украсть, чтобы не умереть от голода. Потом убить, чтобы выжить... Дальше - убить, чтобы наказать.
– Я убивала не просто так, а за дело.
– Уверена?
– Конечно!..
– Таша осеклась и притихла.
– Ну, еще за еду, когда меня изгнали.
– И за деньги. И за свою жизнь. И за подвеску с рубином, которую таскаешь в ладанке под рубашкой.
Девушка вскинула руку к груди, но тут же опустила.
– Откуда вы про подвеску узнали? И я не за побрякушку убила ту ходячую жердь! Она была редкостной сволочью! Она, знаете, что делала? Ножиком для чинки перьев резала руки служанкам за не вытертую на косяках дверей пыль!
– А еще она просто встала у тебя на пути.
Раштан не
– А и слава горному королю, что встала! Одной тварью меньше!
Таша резко поднялась и сбежала вниз по ступеням. Дойдя до эшафота, она ловко, как ящерица, вскарабкалась наверх и уселась, опершись спиной о позорный столб. Дискуссия зашла в тупик.
Одор хмуро глядел в огонь. Таша в бешенстве закусила губу и размышляла над тем, а не свернуть ли шею этому занудному нравоучителю. Мелькнувшие в воображении сцены расправы привели ее в замешательство и растерянность. Ярость откатывалась назад, как волна прибоя. На ее месте росла тревога. Как часто она, поддавшись раздражению, применяла грубую силу? Насколько она была справедлива, насколько честна с собою в такие моменты? "...позволяешь себе переступать все новые границы".
"Он прав. Как всегда. Но я буду не я, если попрусь извиняться!
– Таша нахохлилась, как мокрый воробей на ветру.
– Я сделаю это завтра. Не раньше".
– Маленькая гордячка, - тихо пробурчал Одор. Но гоблинка услышала и почувствовала, как занимаются жаром щеки. Учитель видел ее насквозь, и при этом ему совсем не обязательно было на нее смотреть.
– Довольно там сидеть, Таша! Еда готова.
Гоблинка провела языком по зубам и с тоской подумала, что если продолжит изображать оскорбленное достоинство, то останется голодной до утра. От голода обозлится еще больше. До рассвета просидит на эшафоте вдалеке от теплого дыхания костра. И на заре окончательно свихнется от обиды на весь свет. Запах мяса защекотал нос. С досадой фыркнув, Раштан отлепилась от покрытого мхом столба и потопала обратно.
Одор уже снял котелок с огня и устанавливал на земле, подпирая камнями.
– Поедим, и надо будет внимательнее глянуть на карту.
Заслышав о карте, Таша тут же позабыла намерение держаться холодно и сурово. Вместо этого она торопливо кивнула и села, поджав ноги, напротив учителя. Ели быстро. Гоблинка хотела как можно скорее заняться изучением схемы подземелий, а Одор ел быстро всегда.
Десять минут спустя оба уже склонились над развернутой на плаще картой. Таша до сих пор не могла взять в толк, как Одору удалось добыть вещь, подобную этой. Такая выходка была сродни тому, чтобы спереть у дворянина семейную реликвию. Нарисованная еще на старинном пергаменте схема, передавалась из рук в руки прежним градоправителем новому. На ней были подробно изображены все ходы-переходы, оба уровня казематов под тюремной бастидой и так называемые "диавольские коридоры" - лабиринт, напичканный ловушками, отделявший тюремную половину от той, что находилась под ратушей и отведена была под архивные палаты, казну, и подсобные помещения.