Раминар

Левская Яна

Она сделала второй глоток, и на короткий миг ее пронзило неприятное и неожиданное ощущение: так будто она вдохнула слишком много воздуха. Грудь заболела, распираемая изнутри. А потом все закончилось так же внезапно, как началось.

Отняв губы от раны, Раштан села на пятки и закрыла глаза. В ней ничего не изменилось: никакие скрытые силы не бушевали внутри, не пришло никакой уверенности в своей мощи. Дшара скользила пьяным взглядом по своей руке, по языкам пламени в очаге, по тонкой фигурке Раштан.

–

Получилось?
– Таша дождалась, когда сестра поднимет глаза на нее.

– Не знаю.

Гоблинка коснулась колена Раштан и отняла руку через несколько ударов сердца. На лице ее застыло странное выражение: смесь сожаления и страха.

– Сила ушла.

– Ко мне?

– Надеюсь. Попробуй поднять мою руку.

– Как?

– Представь себе текущую под кожей кровь, переплетение сосудов. А затем попробуй остановить течение, потянуть к себе.

Таша попробовала.

Наступившее молчание тяжестью легло на сердце.

– Не надо, leshele. Не надо, - Дшара притянула девочку к себе и обняла.
– Не надо слез. Ты сможешь.

* * *

– Я убила бы себя, если б.... В общем, я смогла. У меня не было выбора.

– Она передала тебе силу?
– настороженно переспросил Одор, как бы не доверяя тому, что услышал.

– Ну да.

– Через кровь... просто отпустила...

Раштан сказала бы, что учитель выглядел потрясенным.

– А сама Дшара, откуда у нее взялась Гор`Цуан?

– Я не знаю. Думаю, она и сама не знала. У обычных гархту нет магических способностей. Дшара держала свою власть над кровью в тайне. Единственная, кто знал, была я.

– А как же Кайра и эти двое? Канта с Шершар. Они должны были заметить, кто и как остановил твое падение.

– Они к тому времени валялись в отключке. Дшара всегда была осторожна.

– Ты знала ее родителей?

– Зачем вам?

– Просто скажи. Это важно.

– Ее мать умерла при родах. Серая приняла ее в Дом. Меня тогда еще не было, и мамочку еще не звали одной из пяти.

– А отец?

– Отец?
– Таша нахмурилась, припоминая значение слова.
– То есть самец, от которого зачали детеныша? Нет. В кланах нет отцов. Семья - это мать и ее дети. Сильные матери могут брать в жены слабых гоблинок. Чтобы защищать их и кормить. Жены в ответ помогают в Доме, растят детенышей. У Серой матери три жены и семеро детей.

– А какую роль в клане играют самцы?

– Они... самцы. Ну и воины, конечно. И охотники.

Одор больше ничего не спрашивал. Молчал.

Догорал костер. Короткие язычки огня облизывали черные с серой бахромой пепла головешки.

Раштан подтянула к себе сумку и достала кожаный сверток. Пальцы застыли

на мгновение, а потом быстро распутали тесемки. В свете луны матово засеребрилось железо. Гоблинка надела кастет и сжала кисть в кулак.

– Я не доставала их с тех пор, как меня изгнали. Мои когти.

Одор поднял глаза на Раштан - она как раз застегнула ремешки на запястье и теперь вертела рукой, вспоминая забытые ощущения. Кастет больше походил на перчатку с железными шипами на фалангах. Мужчина заворожено следил за движениями маленькой руки: скользящие удары с резким мощным завершением, косые, дуги, хлесткие и колющие атаки. Гоблинка умела обращаться со своими когтями, здесь нечего было сказать.

– Мне позволили выйти с ними на Ристалища. Крику было и споров... Страшно вспоминать. Наш Дом вообще настаивал на том, чтобы мне приготовили доспехи - ведь, по сути, каждый гоблин против меня, что ваш рыцарь в железе против... голой улитки, - Таша поморщилась от собственного сравнения, но подбирать других слов не стала - эти подходили один в один.
– А с кожаным жилетом и наголенниками я хоть немного приблизилась бы к крепости брони моего противника...

– Под "ристалищем" ты подразумеваешь сражения между учениками?

– Не просто сражения. Пройти Ристалища, значит стать полноправным взрослым гархту. Это возможность показать все, на что способен, все, чему выучился в Teresh'Ra - в школе, по-вашему. Говорили, тех, кто оставался на повтор после Ристалищ, Чудовищный Гракб самолично гонял по площадке до издоха. Я прошла, хоть мне не дали надеть доспех - все равно заслужила свое право быть частью клана. Не знаю, правду ли болтали про Гракба... Он мог бы, конечно. Тот еще живодер.

Одор вздохнул, поднимаясь на ноги.

– Уберу карту. Становится сыро.

Раштан смотрела на мерцающие в глубине кострища алые щепки.

Ей хотелось бы подчинить себе пламя, управлять им так же, как она проделывала это с водой. Но огонь был совсем иным - беспокойным, непредсказуемым, обжигающим, диким. Таким хочется владеть, но едва ли это возможно.

– Ты не закончила рассказ. Что стало с Кантой?

Гоблинка дернула плечом.

– Думаю, она до сих пор жива. Может быть, и Дом свой создала.

Мужчина пересел поближе к остывающему кострищу.

– Счастливый конец.

– Вы еще не слышали историю... Не думала, что расскажу ее кому-нибудь, - Таша напряглась, черты лица заострились.
– Через месяц после Ристалищ отряд, в котором были мы с Дшарой, столкнулся с Красными гоблинами.

* * *

До этого дня Раштан видела их только мертвыми. Такими она и предпочитала видеть воинов Архат.