Рандеву с Валтасаром

Абдуллаев Чингиз Акифович

— Почти, это коллекционные от Живанши.

— У меня таких нет, — вздохнул Яцек.

— Ты пришел обсуждать мои галстуки? Или будем говорить о делах?

— Нет. Я пришел тебя поблагодарить. Ты поступил благородно. Я ведь сразу понял, что за женщина была с тобой ночью. Ты ее сразу отправил домой и не стал о ней рассказывать. Спасибо тебе еще раз.

— Во-первых, это была не она, — ответил Дронго, — а во-вторых, я обязан был защитить свою спутницу от домыслов полиции.

— Очень благородно с твоей стороны, — сказал

Пацоха. — ее могли выгнать с дипломатической работы.

— Я сказал, что это была не она, — чуть повысил голос Дронго.

— Хорошо, хорошо, согласен. Все равно ты молодец. Хочу обсудить с тобой убийство Пьера. Мне очень не нравится, как его убили.

— Мне тоже не нравится, — сказал Дронго, — а еще больше это не понравилось самому Пьеру.

— Да, — согласился Пацоха, — ему это очень не понравилось. Скажи мне, Дронго, зачем ты согласился на этот рейс? Что тебе здесь нужно?

— А тебе? Ты ведь полковник польской разведки. Рассчитываешь получить генерала?

— Нет, — улыбнулся Пацоха, — у нас не дают повышений за провалы. Это ты убил Пьера?

— И создал себе алиби при помощи вашего дипломата. Какая ты свинья, Яцек, неужели ты действительно считаешь, что это я его убил?

— Павел Борисов видел, как ты ругался с Пьером. Я думал, что вы с ним были в плохих отношениях.

— Яцек, — покачал головой Дронго, — ты же профессионал. Неужели ты думаешь, что я мог убить его из-за этого. Глупо. И потом, наш спор видел не только Борисов. У дома стояли Шпрингер, Селимович и Бискарги. И еще две женщины. Поэтому нас могли многие видеть. Кроме того, ты наверняка уже позвонил Монике и узнал, что весь вечер я был рядом с ней и никуда не отлучался. И наверняка именно от нее ты узнал, когда она уехала домой.

— Это так, — согласился Пацоха.

— Тогда в чем дело?

— Мы едем в Польшу, — напомнил Яцек, — и ты знаешь, что по плану мы должны два раза пересечь Польшу. Один раз через Мальборк и второй раз через Варшаву. В Варшаве у нас встреча с президентом Квасьневским. Я обязан знать, что здесь все в порядке.

— Но до этого мы будем в Москве, — напомнил Дронго.

— Да. — согласился Пацоха, — и я тебя понимаю. Из России здесь три писателя. Михаил Мураев — достаточно известный писатель, и ему за шестьдесят. Алексей Харламов — лауреат какой-то престижной русской премии…

— Первого Антибукера, — уточнил Дронго.

— Тем более. А третья — женщина. Кажется, Соловьева. Мы проверяли, она детский писатель из Калининграда.

— Давай более конкретно. Что тебе нужно?

— Ты помогаешь мне, а я помогаю тебе.

— В таком случае я должен тебе поверить. А ведь ты тоже мог убить Пьера.

— Зачем? — спросил Яцек. — Я с ним не ругался и не спорил. Зачем мне его убивать? Чтобы подставить нашу девушку, которая наверняка была с тобой? Я думаю, ты лучше знаешь, кто именно застрелил Густафсона.

— Если бы я шал, кто и зачем его убил, — вздохнул Дронго. —

Надеюсь, что это убийство будет первым и последним в нашем «Экспрессе».

— У словака Петера Пиштанека украли ноутбук, — сообщил Яцек. — А вообще наша поездка очень интересная авантюра. Мы все похожи на пассажиров из «Восточного экспресса». Помнишь книгу Агаты Кристи?

— У Пуаро было двенадцать подозреваемых, — усмехнулся Дронго, — и в итоге все двенадцать оказались убийцами. Ему было легче, чем нам.

— Надеюсь, что здесь их окажется гораздо меньше, — очень серьезно сказал Пацоха. — Мы договорились? — спросил он, поднимаясь.

— Посмотрим, — уклонился от ответа Дронго, — я должен подумать.

Прием прошел замечательно. Мэрия находилась в старинном здании, и ее великолепные залы производили неизгладимое впечатление. Все старались забыть случившееся в Мадриде — эту страшную, нелепую, трагическую случайность. Дронго прошел в зал, где официанты готовили столы для приемов. У одного из столиков стояли представители Украины и Грузии. Они что-то оживленно обсуждали. В этой группе была единственная женщина — Екатерина Вотанова. Дронго подошел к ней.

— Ваши соотечественники выступали в Мадриде? — спросил он.

— Да, — кивнула она, — особенно большой интерес вызвало выступление Юрия Семуховича. Он очень известный на Украине писатель и поэт.

— Поздравляю, — кивнул Дронго, — вы прекрасный аттендант, по-настоящему переживаете за своих.

— Конечно, — удивилась она, — а как же иначе?

— Жаль, что вы отправились в эту поездку с мужем, — искренне сказал Дронго, — вы очень отличаетесь от всех остальных женщин в нашей группе.

— Чем вам мешает мой муж? — нахмурилась Катя.

— Ничем. Он прекрасный человек. Просто я жалею, что вы уже заняты. Иначе я бы мог пригласить вас на ужин.

— Вы мне это уже говорили, — недовольно заметила она.

— Извините, — пробормотал Дронго, — кажется, я начинаю повторяться.

К ним подошли остальные члены украинской делегации, и Дронго прошел дальше. Официанты начали разносить вино и напитки. Увидев Павла Борисова, Дронго подошел к нему.

— Это ты рассказал Яцеку о моей ссоре с Пьером? — спросил Дронго. — Интересно, почему ты скрыл такую ценную информацию от полиции?

— Во-первых, я ничего Яцеку не говорил, — Борисов пригубил бокал с шампанским. — Я рассказал обо всем моей землячке — Виржинии Захарьевой, а она — Яцеку. Он ведь производит на женщин неотразимое впечатление. У него вольный стиль, а у тебя официальный. Но вы оба — секс-символы нашей группы.

— Ты же знал, что она расскажет обо всем Пацохе, — не унимался Дронго. — В какую игру ты играешь, Павел? Или тебе нужно поссорить нас с Яцеком?

— Не говори глупостей, — нахмурился Борисов, — я рядовой участник поездки. Это аттенданты, наши помощники, получают разную информацию. А у меня ее не бывает.