Рандеву с Валтасаром
Шрифт:
Затем начались представления участников проекта. Дронго обратил внимание, что переводчиками и помощниками в группах были молодые симпатичные девушки, представители разных стран континента. В списке, который ему принесли, были отмечены и несколько супружеских пар. Это его несколько насторожило, и он сделал пометку — проверить. Предполагать наличие в семье сразу двух писателей было достаточно трудно, нужно было проверить, почему и как члены этих семей оказались в поездке вместе.
Он подошел к высокому бородатому молодому человеку, угадав в нем грузина.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровался
— Да, — обрадовался грузин, — меня зовут Георгий Мдивани, очень приятно. Нас здесь двое. И еще наш аттендант, так называют наших кураторов-помощников. Он хорошо говорит по-английски и по-немецки. Очень толковый человек, я вас обязательно познакомлю.
— Обязательно, — улыбнулся Дронго, проходя дальше.
Саррамаго продолжал говорить о необходимости объединения Европы, о культурном многообразии старого континента, о надеждах на будущее. Дронго оказался за одним столом с испанцами, которые громко и весело обсуждали начало поездки.
В этот вечер Дронго познакомился с темпераментными испанцами, симпатичными белорусами, несколько флегматичными литовцами, которые выделялись своим высоким ростом, загадочными албанцами, которые молча просидели весь вечер, добродушными словаками, которые хорошо говорили по-русски.
«Интересно, — думал Дронго, — такое количество стран и языков. Как здесь выявить того, кто именно мне нужен? Не могу же я разговаривать с каждым. Это нереально. Здесь говорят на пятидесяти языках, а я могу общаться только с некоторыми из них».
Он смотрел на сидящих в зале. Более ста человек. Разные лица, разные расы, разные национальности. От светловолосых скандинавов до негров, от представителей кавказских республик до темных иберийцев, от славянских народов Восточной Европы до французов и немцев — здесь поистине было вавилонское смешение рас и языков. Он почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернулся. Маленький испанец, улыбаясь, протягивал руку.
— Меня зовут Карлос Казарес, — сказал испанец, — я вижу, вы смотрите на женщин. К счастью, с нами будет много женщин, и это несколько скрасит наше одиночество.
— Да, — вежливо согласился Дронго, — действительно, здорово. Вы из Мадрида?
— Нет, я из Галисии, — улыбаясь, ответил испанец. — От Испании несколько писателей. Один представляет басков, другой каталонцев, я от галисийцев, а наш замечательный писатель Альберто Порлан — от великой испанской литературы.
Дронго улыбнулся. Он снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернулся еще раз, но рядом никого не было.
На следующий день вся огромная делегация поехала в курортный городок Каишкаш. Мэр городка оказался добродушным толстяком, который был не только детским писателем, но и обладателем большого живота и густой бороды, делавшей его похожим на пирата. Мэр долго говорил о заслугах его городка, напомнил, что здесь любил бывать Цвейг и что об этом городе писал создатель знаменитого Джеймса Бонда, приключения которого проходили и в этом городке. Все вежливо слушали, улыбались.
Дронго еще издали увидел знакомое лицо, но подойти при всех к этому человеку ему было сложно. Чуть отстав от группы, Дронго обратился к одному из российских писателей, приехавших сюда несколько позже остальных:
— Михаил
Человек, к которому он обратился, был достаточно известным российским писателем, чьи книги широко издавались не только у него на родине. Он был высокого роста, с большим, чуть красноватым переломанным носом, подтянутый, словно бывший офицер, с крупными, резкими чертами лица. Мураев жил в Санкт-Петербурге и представлял здесь город, известный своими литературными традициями.
— Конечно, пойдем, — обрадовался он, — я с самого утра мечтаю искупаться.
Они вышли из небольшого особняка, где проходил прием, прошли охрану, объяснив, что собираются купаться, и начали спускаться вниз, осторожно ступая по камням. Неожиданно Дронго остановился.
— Извините меня, Михаил Николаевич, но я забыл свой пакет с плавками. Я его оставил в автобусе, думал, здесь искупаемся. Разрешите, я его сейчас принесу.
— Разумеется, — добродушно согласился Мураев, уже видя перед собой теплые волны атлантического побережья. Дронго повернул обратно. Мураев еще не успел раздеться, когда Дронго был уже наверху, где его ждал человек, лицо которого было ему знакомо.
— Я так и думал, что вы захотите со мной увидеться, — сказал тот, весело улыбаясь.
— Здравствуйте, Джеймс, — пожал ему руку Дронго. — Интересно, что делает в этом городке представитель английской разведки? Или вы оказались здесь случайно?
— Как и вы, Дронго, — усмехнулся англичанин, — вы ведь тоже случайно оказались в Каишкаше с этими писателями. Или вы теперь пишете книги? Кажется, это английская традиция, когда бывшие шпионы пишут книги.
— В отличие от вас, Джеймс Планнинг, я никогда не был шпионом, — заметил Дронго, — даже когда меня арестовали в Шэнноне и допрашивали ваши коллеги из контрразведки. Такое тоже случалось в моей жизни, и думаю, вы об этом знаете. Но шпионом я не был. А ваша традиция мне известна. Флеминг, Ле Карре, Грэм Грин… Список можно долго продолжать.
— И вы решили стать писателем, — улыбнулся англичанин. Он был высокого роста, с открытым приятным лицом. На подбородке — легко обозначившаяся ямочка, глаза — карие, а уже начинавшие выпадать волосы — темные. Он был одет в белый элегантный костюм, в отличие от Дронго, на котором был серый костюм.
— Я иногда пишу статьи, — заметил Дронго, глядя вниз, где купался Мураев.
— Это ваш коллега? — поинтересовался англичанин.
— Это известный русский писатель. Может, вы мне объясните, чем вызван ваш интерес к этому городку? Только не говорите мне, что вы поклонник Бонда и приехали сюда посмотреть на места, связанные с его именем.
— Не скажу, — пообещал англичанин. — Я думаю, мы должны объясниться. Вы приехали по поручению русской разведки?
— Я вам уже объяснял, что не работаю на русскую разведку. Кстати, правильнее говорить — российскую. Я уже много лет как частный эксперт.
— Который часто выполняет разные государственные поручения, — пробормотал Планнинг. — Нам все известно, Дронго. И мы даже знаем, почему Москва так заинтересовалась этим проектом.
— Мне будет любопытно вас послушать, только отойдем отсюда, иначе Мураев меня увидит и обидится, что я не стал с ним купаться.