Рандеву

Верхуф Эстер

Эрик хмуро смотрел на меня.

— Успокойся, Симона. Не стоит мне говорить, что мне делать, а чего не делать. У тебя что, совсем здоровье расстроилось? Не нужно так нервничать. Если я хочу поехать сегодня к Петеру, я поеду. Ясно? Что ты имеешь против него? То молчишь месяцами, то опять начинаешь, — Эрик скрестил руки на груди. — Или есть что-то такое, чего я не знаю?

Я замерла на месте с осколком тарелки в руках. Что ответить?

— Эрик, я полностью с тобой согласна. С твоей идеей постройки домиков для отдыха. Ты это знаешь,

и мы это обсуждали. Но чтобы вместе с…

— А что, я один должен этим заниматься? И как? Скажи мне, как? — мой муж беспомощно развел руки в стороны и отошел к окну.

Что я могла на это ответить?

— Мне нужны партнеры, Симона.

Боже мой…

Он резко повернулся ко мне.

— Ты опять за свое? Тебе просто этого не хочется, да? Тебе не хочется, чтобы я имел свое дело.

— Хочется, но…

— Нет, Симона. Что-то тут не вяжется. Не вяжется. Есть что-то такое, чего я не знаю, а должен знать?

Я не ответила.

Эрик наклонился ко мне. Он был очень зол. Таким я своего мужа еще никогда не видела. Я попыталась выкрутиться.

— Эрик… Я не доверяю Петеру. Это интуиция.

— Интуиция?

— Да.

— Сказать, что ты можешь сделать со своей интуицией? — выпалил он. — Засунь ее куда-нибудь подальше. Я долго ходил вокруг тебя на цыпочках. Понимал, что тебе тяжело. Нам всем было тяжело. Я, как мог, берег тебя. Но так жить больше нельзя. Нам нужно двигаться дальше, Симона. Я хорошо лажу с Петером и много получаю от этого общения. У него всегда хорошие идеи. Он специалист, со связями, с…

Внезапно он поднял руки, как будто сдавался. Лицо его стало расстроенным.

— Черт подери, я так часто говорил об этом. Больше не хочу, Симона. Ей-богу.

Я молчала.

— Я делаю это для нас, — тем не менее продолжил свой монолог мой муж. — Понимаешь? Если поддаться страху, деньги никогда не заработаешь. Будешь довольствоваться минимумом. Предпринимательство всегда связано с риском, большим или не очень. И риск, на который я иду, снижается, потому что все бумаги, по которым я намерен работать, будут заверены у нотариуса.

Я наконец подала голос.

— Мне вообще не хочется рисковать. Это дело того не стоит.

— Вы что, ссоритесь?

Я подняла голову. В дверях со смущенным видом стояли Бастиан и Изабелла.

Изабелла крепко держала за уши Кролика и испуганно смотрела на нас.

— Немного, — как можно спокойнее ответила я. — Вы смотрите телевизор. Я сейчас приду.

Эрик взглянул на часы.

— Мне пора. Хочу посмотреть на этих его партнеров. Завтра поговорим, если будет о чем.

Он подошел к детям и поцеловал обоих в лоб.

— Слушайтесь маму. Через полчаса спать.

Уложив Изабеллу и Бастиана, я приняла душ. Это помогло мне немного расслабиться. С еще мокрыми волосами я села в кресло перед телевизором. Спроси меня кто-нибудь, что я смотрела, не ответила бы.

Нужно что-то предпринять. Петер

сам толкал меня к этому. Выбора не было. Наверное, так это и случалось. Убийцами не рождались. Ими становились. Оригинальная мысль… Она заставила сердце биться чаще. Уже в десятый раз за прошедшие полчаса пугливый внутренний голосок нашептывал мне, что нужно во всем признаться Эрику. Можно не вдаваться в подробности, подсказывал он. Это смягчит удар. У меня нет чувства к Мишелю. Это был просто секс, ничего больше. Один раз — тем самым вечером, когда я чересчур много выпила.

Я могла бы представить все таким образом, чтобы гнев Эрика обрушился на Петера.

Нет.

Эрик так просто не поверит. Он кое-что вспомнит. Кое-что сопоставит. Он пойдет к Петеру и кое о чем его спросит.

А потом пойдет к Мишелю, и там…

Громко залаял Пират. Я посмотрела на часы. Половина десятого. Эрик вернулся так рано? Встреча не состоялась?

Встала с кресла, подошла к окну и отодвинула портьеру. Глаза привыкли к темноте не сразу. Машины Эрика нет. Ничего особенного не видно.

Пират снова залаял. Там был кто-то.

Кошка?

Я приложила руки козырьком к лицу, чтобы не мешал свет из комнаты, и уставилась в сумерки.

Сердце замерло.

Под аркой, ведущей во двор, кто-то стоял.

— Кто, по вашему мнению, мог убить Петера Вандама? Кому выгодна его смерть?

На меня пристально смотрит переводчик. Следователь, сидящий рядом с ним, не понимает ни слова, но тоже таращится.

Я стараюсь избегать их взглядов.

— Не знаю, — я прижимаю руки к груди. — Я… Я… мне плохо.

— У вас или вашего мужа были какие-нибудь разногласия с Петером Вандамом?

Этот голос доносится до меня откуда-то издалека. Хочется вернуться в камеру, где я могу побыть одна. А еще бы лучше упасть в обморок, чтобы больше ничего не слышать. Но это пустые мечты. Мое тело никогда не хочет внимать моим просьбам. Оно живет своими интересами, и я, судя по всему, его мало интересую. Оно меня никогда не слушается.

Может быть, лучше промолчать? Не отвечать им ничего, пока мне не назначат адвоката.

Слышен стук отодвигаемого стула. Я не шевелюсь.

— У нас пока больше нет к вам вопросов, — сообщает мне переводчик. — Сейчас вас проводят в камеру.

Одновременно с его словами, как будто у них телепатическая связь, в комнату входит полицейский в форме.

— Отведите мадам обратно, — приказывает следователь.

47

Я кинулась в прихожую и открыла дверь. Встала на пороге. Пират крутился под ногами и тянул носом в направлении темного двора. Из черноты арки вышел Мишель. На нем были джинсы, футболка и темная хлопковая куртка. «До чего же хорош!» — подумала я, хотя при виде его наполовину заплывшего глаза у меня перехватило дыхание.