Рандолевый катран
Шрифт:
Никита улыбнулся. Он сам обходил эти "чёртовы ворота". Так уж повелось с детства.
– И вы тоже обходите?
– Стараюсь придерживаться правил. Магия не имеет отношении к…
– Чепуха какая-то! – Никита отрубил телевизор.
Позвонили в дверь. Никита поплёлся открывать. Ничто не предвещало веселья. И этот неожиданный отпуск посреди зимы, и друг с престарелой соседкой. "Уходить из дому я не буду"! – решил Никита. Пусть милуются в подъезде, если захочется.
Димыч пропустил вперёд дамочку. В сумрачном свете коридора Никита
– Нина Петровна, – сказала она, представляясь.
– Никита.
– Проходите, Нина Петровна! – пригласил Димыч.
– По пивку? – спросил Никита, развернувшись к гостям спиной.
Гости молча вошли в комнату.
Никита уселся в кресло напротив журнального столика.
Соседка одноклассника села на краешек противоположного кресла. Димыч плюхнулся на середину дивана.
Хозяин придвинул даме банку с пивом.
Нина Петровна первым делом взяла за хвост сушёную воблу. Деловито постучала по столу, отчего рыбка потеряла несколько чешуек, зато стала мягче. Затем соседка Димыча вырвала зубами спинной плавник. Действия Нины Петровны были по-женски мягки и элегантны.
Молчание затянулось. Хозяин сидел, насупившись, глядя в отключенный экран телевизора. Нина Петровна сосредоточилась на сушёной вобле.
Димыч выпил очередную баночку пива, закурил. Ему не хотелось уходить. Вся надежда на Нину Петровну. Димыч подмигнул женщине. Мол, давай, говори чего-нибудь! Для чего я тебя привёл, пиво на халяву хлебать?
Нина Петровна нахмурилась. Никита отставил банку пива, хлопнул себя по коленям, намереваясь выпроводить гостей. Он не пожалел бы половину упаковки пива, только бы избавиться от надоевшего приятеля и этой выдры.
Нина Петровна сообразила: пора подключаться!
– Дмитрий! Наверное, Никита желает перейти к делу?
Димыч подхватился, сделал попытку вскочить с дивана, плеснул на рубаху пивную пену и тотчас уселся обратно, запрокинув баночку в рот.
Никита посмотрел на гостью. Нина Петровна хлопала длинными ресницами. Он обратил внимание, что гостье, как минимум, тридцатник. И на что Димыч позарился? Косметики никакой, за собой явно не следит. Похожа на зрелую стерву, от которой сбежал мужик, не прихватив личных вещей. Поэтому на ней брюки в стрелку и мужская рубаха.
Впервые за вечер Никита улыбнулся.
Димыч не удержался, хлопнул в ладоши.
– Действительно, давайте к делу! Что тут пену гонять по стенкам желудка? – Никита улыбнулся ещё шире. Он понятия не имел, какие могут быть дела у него с этой Ниной Петровной?
– Никита, ты едешь в отпуск на Кавказ, – сказала гостья.
– Предлагаете привезти вам ракушку?
– Ко мне можно обращаться на ты.
– Сердечно благодарю! – Никита, кривляясь, прижал ладонь к груди, низко поклонился, достав кончиком носа до журнального стол и ка.
– Зимой на Кавказ даже царь не ссылал! –
– Откуда нам знать, когда ссылал царь? – Никита отхлебнул из баночки.
– Никита, ты имеешь счастливую возможность, – начала говорить гостья, подкатив глаза.
– Димыч! Выйдем перекурить?
Димыч пожав плечами, встал с дивана. Нина Петровна молча посмотрела на полупустую пепельницу.
Парни вышли на лестничную площадку.
– Откуда ты её выкопал?
– Соседка. Полезная женщина.
– Имеешь её?
– Да ты что! Она немного того. Ещё пришьют статью! – Димыч возмущённо задвигал плечами, сбросил пепел на подоконник, промазав в помятую консервную банку.
– И зачем привёл ненормальную? Желаешь, чтобы мне эту статью впаяли?
– Ха! Ты как скажешь, дак как из воды пузырь выпустишь!
– Чем она полезна тебе, Димыч? Если ты с нею ни того… – вслух размышлял Никита, глядя на расшатанную форточку в подъезде. Грязное стекло в уголке рамы лопнуло и держалось на честном слове. Кто-то из соседей попытался склеить стекло скотчем. Теперь извозюканная липкая лента отклеилась и свисала кнутри. Никита дунул на неё, отяжелевший от жирной грязи скотч стукнулся о стекло.
– Нина Петровна, между прочим, талант!
– Гений своего рода! Вот, бери её в охапку и волоки, откуда привёл! – разозлился Никита. – Мне ещё вещи собирать надо!
– Да много ли нам вещей собирать, по-холостяцки? А вдвоём сидели бы, собирал бы что ли?
– Ас этой шизофреничкой тем более ничего не сделаю! Ты бы хоть подсказал, брать плавки на всякий случай?
– Случаи всякие бывают!
– Хочешь, чтобы я обоих вас выгнал?
– Ничего такого я не хочу! Перестань психовать, наконец! Нина Петровна знает про те места, куда ты едешь. Что-нибудь расскажет интересного. Впервой нам слушать бабские бредни?
– Оно понятно было бы, если интерес есть! А так, – Никита махнул рукой, выронив дымящуюся сигарету.
– Будет интерес, только не половой! Она знает много, пускай поделится!
– А что она, с тобой одним не могла поделиться своими знаниями?
– спросил Никита. Посмотрев на ничего не понимающую физиономию друга, сообразил сам. Без пива, конечно, ни один талант не раскроется!
– Ладно, пошли! – сказал Никита, затушив окурок в консервной банке.
– Ты только не слишком груби.
– Я у себя дома!
Димыч промолчал.
Вернувшись в квартиру, оба раскрыли рты. В квартире Никиты появился жилой дух. А всё было по-прежнему. Стол стоял в центре единственной комнаты, выключенный телевизор чах от пыли. На полу стоял опорожненный наполовину ящик пива. Никита не мог понять, что изменилось.
Нина Петровна оставалась сидеть в том же положении, закинув ногу на ногу. В одной руке она держала баночку с пивом, в другой оторванную с мясом голову рыбёшки.
– Я тоже иногда желаю уединиться! – сказала Нина Петровна, ни к кому конкретно не обращаясь.