Раненые
Шрифт:
Дерек направляется к дому его родителей.
— Значит, эта сука обманывала тебя, да?
Я потираю руки и держу их у обогревателя.
– Ага. Вернулся из спортзала и застукал их. — Я вздыхаю и откидываюсь на сиденье.
– Чёрт, приятель. С Дугом Пирсоном. Из всех мужчин с Дугом.
— Который страховой агент или что-то в этом роде?
– спрашивает Дерек.
— Ага. Что-то вроде этого.
Дерек качает головой.
– Пи*дец, мужик. Изменить такому зверю, как ты, с тощим маленьким дерьмом Дугом?
Я провожу рукой по моим влажным
— Не напоминай мне.
Мы ходили в школу с Дугом Пирсоном. Вместе с ним и закончили. Он был изгоем, который сидел в одиночестве в уголке, а мы с Дереком сидели за столом с нашими приятелями. Дуг был выпускником, произносящим прощальную речь, играл в школьном оркестре и всё такое. И теперь он продаёт страховку.
Наверное, никогда не уедет из Де-Мойна.
Но он заполучил девушку, не так ли?
Чёрт.
– Чувак, не переживай. Она шлюха. Её потеря. Теперь ты сможешь начать жить. Трахнуть хорошую девушку. Лани всегда была высокомерной. Ты заслуживаешь лучшего.
Я напоминаю себе, что он не имеет в виду ничего плохого.
— Ди, я собирался сделать ей предложение, — говорю тихо.
Дерек недоверчиво выгибает бровь.
– Чувак, слава богу, что не сделал. Она не нужна тебе. Знаю, ты всегда был с ней, но это не значит, что она тебе подходит. Я никогда ничего не говорил, потому что ты не стал бы слушать, но она мне никогда не нравилась. Она горячая и всё такое, но я никогда не чувствовал, что она любила тебя так, как ты любил её.
Хлопаю Дерека по плечу.
— В следующий раз скажи что-нибудь, ублюдок.
– Надеюсь, следующего раза не будет. — Он улыбается. — Давай напьёмся. У меня дома есть бутылочка «Джонни5».
— Звучит хорошо.
– В данный момент это звучит хорошо.
Больше всего я хочу забыть Лани на некоторое время. Это ничего не изменит или не сотрёт боль, но это позволит забыть. После смерти моих родителей по своему горькому опыту знаю, что никакое количество выпивки не избавит от боли. Я перестал хоронить боль и просто мирюсь с ней. Хорошо, что у меня была практика, потому что я чувствую боль, которая течёт сквозь трещины в моём сердце. Потребуется некоторое время, чтобы исцелить раны.
Хорошо, что мы скоро уезжаем.
ГЛАВА 3
РАНИЯ
Ирак, 1993 год
Я хватаюсь за живот и пытаюсь не застонать. Еды и денег, которые я получила от солдата, хватило на два месяца. Теперь они кончились, и я снова голодная. Во мне пульсирует отчаяние.
Прижимаюсь к стене, пока отряд иракских солдат в униформе проходит мимо. Официальные правительственные солдаты. Жёсткий взгляд, грубый и беспощадный. Ненавижу их.
Мой дом разрушен. Шальной бомбой, миномётом или чем-то ещё. Мне негде спать. Некуда идти.
Идея зарождается в нижней части моего живота. Я игнорировала её несколько дней. Я не могу сделать это. Не буду делать. Но мой голод, жажда, потребность выжить, не сдаваться, заставляют меня. Я жду рассвета, а затем крадусь через весь город в поисках определённого здания. В конце концов, нахожу. Я прячусь в переулке через дорогу, наблюдая, надеясь, что они будут там, надеясь, что их там не будет.
Наступает ночь. Пустой желудок урчит, грохочет и расширяется, терзая мои рёбра.
Я вижу, как он шагает по улице; светящийся кончик сигареты движется сквозь темноту, словно оранжевая звезда. Мои ноги двигаются прежде, чем мозг успевает остановить меня. Он видит, что я приближаюсь. Глаза добрые, но он по-прежнему смотрит на меня голодным, похотливым взглядом, и я прекрасно понимаю, что он означает.
— Девочка, ты не должна быть здесь. — Он потягивает сигарету и говорит, выпуская клубы едкого серого дыма. — Что ты хочешь?
— Я... — слова покидают меня. — То, что вы дали мне, закончилось. Я голодна.
Он хмурится.
— Тебе хватило этого на столько времени? Девочка, на это даже крысу не прокормишь неделю.
— Мне много не надо.
— Что ты хочешь от меня? У меня нет возможности просто давать тебе еду или деньги.
Я не знаю, как сказать это. Не могу подобрать слова. Вместо этого я беру и разворачиваю свой хиджаб. Встряхиваю волосами и смотрю на него сквозь волны чёрного цвета.
— Пожалуйста?
Он вздыхает и отбрасывает сигарету.
— Нет. Это было только один раз. Я был пьян. Я не хотел превратить тебя в проститутку.
Я пожимаю плечами.
— Я не знаю, как ещё добывать еду. Никто не берёт меня на работу. Я искала. Меня чуть не поймали на краже. Он почти отрезал мне руку.
— Девочка не должна так жить. — Он выглядит стеснённым. — Я чувствовал себя плохо после твоего ухода.
— Разве у меня есть выбор? Я должна просто лечь и умереть? Знаете, я не хочу этого делать. Но я не вижу другого способа выжить.
Он выдыхает сквозь зубы.
— Ладно. Хорошо. Где ты живёшь?
Я неловко мнусь на месте.
— Нигде. Мой дом разрушен.
Он сыплет проклятиями.
— Здесь есть много заброшенных домов, девочка. Пойдём. Я найду тебе что-нибудь.
Он шествует впереди меня, бормоча себе под нос. В конце концов, он находит дом – пустой и в хорошем состоянии. Он находится рядом с разбомбленной мечетью. В окнах нет стёкол, дверь сорвана с петель, и нет электричества. Но есть водопровод. Настоящий душ. Настоящий туалет. Солдат ходит вокруг дома. Не знаю, что он делает, поэтому начинаю убирать грязь и мусор. Кухня, гостиная и спальня – всё в одной комнате. В кухонной зоне есть несколько шкафов, плита и пустой холодильник. Я слышу треск и гул, а затем одна голая лампочка на потолке мигает и оживает.