Раненые
Шрифт:
Я киваю.
— Ага. Нормально. Далеко отсюда не уйду.
Дерек хмурится.
— Уверен, что ты в состоянии идти, братан? Ты вдрызг пьяный.
Я пожимаю плечами.
— Может, и пьяный. Но мне хорошо.
— Чувак, не будь мудаком. Ты в стельку пьяный. Поехали с нами на такси.
– Пошёл ты, - бормочу я.
— Сначала ты, придурок, - смеётся Дерек надо мной, но у меня слишком кружится голова, чтобы об этом заботиться.
– О, будь любезным со своим другом, – говорит Вешалка. – Разве ты не видишь, что он тоскует по девушке?
Дерек смеётся.
–
Затуманенным взглядом я смотрю на девушку, гадая, правда ли я такой банальный.
— Заткнись, Дерек, - невнятно произношу я. — Бочком. Я вполне уверен, что так и есть. Трах. Перепихон. Без любви. Просто секс.
– Видишь? — Девушка хлопает Дерека по плечу. — Он тоскует. Он её любит, но она его нет. Я – бармен. Я знаю этот взгляд. Теперь отправь своего друга домой, а затем отвези меня к себе.
Затем я, спотыкаясь, выхожу на суровый морозный воздух Айовы, съёживаясь от порывистого ветра. На минуту я забыл, что на улице зима. Я много времени провёл в пустыне, поэтому считаю холод невыносимым. Раньше я мог выходить на улицу в футболке, играя в футбол с Дереком и парнями. Такая небольшая буря не могла остановить нас от игры в мяч. Мы даже не утруждали себя верхней одеждой, пока температура не опускалась ниже десяти градусов.
Заползаю в такси, Вешалка садится рядом со мной, её тонкая мягкая рука прижимается к моей. Конечно, я понимаю, что она собирается домой к Дереку, а меня ждет Лани, но я пьян и не возражаю против её близости.
– Ты вкусно пахнешь, ванилью, — говорю я.
Упс. Мне не следовало говорить это. Жуткие слова. К счастью, Вешалка дружелюбна и достаточно опытна в общении с пьяными людьми, чтобы не принимать меня всерьёз.
– Спасибо, — хихикает она, и её сиськи приятно подпрыгивают. Я стараюсь не пялиться. Фокусируюсь на пролетающем мимо окна снеге, деревьях и зданиях пригорода Де-Мойна. Она снова хихикает от слов Дерека, и теперь, когда меня не отвлекают её прыгающие сиськи, звук её глупого смеха на самом деле довольно противный, но я не могу определить, почему. Что-то в нём раздражает и нервирует меня.
О, боже, я вхожу в дурацкую стадию моего пьянства. Я вздыхаю и пытаюсь видеть отдельные, а не раздваивающиеся объекты.
Мы подъезжаем к жилому комплексу Лани, я вручаю Дереку несколько случайных купюр из кармана, чтобы покрыть счёт в баре и проезд на такси.
— Спасибо, что подвёз, — говорю. Я подмигиваю им, или пытаюсь это сделать. Думаю, на самом деле, я просто закрыл оба глаза.
Дерек смеётся.
– Да, чувак, нет проблем. Выспись. Завтра мы пойдём в тренажёрный зал.
Я киваю и протягиваю руку. Дерек хлопает по моей ладони, хватает меня за руку, как будто мы собираемся побороться на руках, а затем отпускает. Я выхожу и, спотыкаясь, подхожу к двери, неуверенно вглядываясь в номера, чтобы убедиться, что адрес правильный. Я захожу внутрь тёмной и тихой квартиры.
На кухонном столе горит одна из безумно душистых свеч, которые так сильно любит Лани. Вишнёвые ириски с маслом кокосового рома, или какое-то другое дурацкое дерьмо. Я задуваю её, потому что Лани имеет привычку оставлять
Я прислоняюсь к стойке, вдыхая запах потухшей свечи. Всегда хотел, чтобы сделали свечу с запахом потухшей свечи. Часы на микроволновке показывают 1:55, и я знаю, что вряд ли увижу какое-то представление от Лани сегодня. Она секретарь в кабинете врача, ей приходится очень рано вставать, чтобы быть на работе, и поэтому она рано ложится спать. Обычно это не беспокоит меня, так как сам я ранняя пташка – сказалась долгая служба в морской пехоте. Но сегодня я на взводе. Я возбуждён.
Вдали от привычного комфорта бара быть пьяным – немного неприятно. Я хочу спать, но знаю, что не смогу. Я хочу заняться любовью с Лани, но этого не случится. Она может проснуться, даже может позволить мне делать то, что хочу, но она может полностью не проснуться, просто подвигается немного, сделает несколько прерывистых фальшивых стонов, а затем вернётся ко сну.
Я открываю баночку Dr. Pepper3, достаю пачку сырных палочек и плюхаюсь перед телевизором, хватаю пульт и нажимаю на кнопку. Бесцельно щёлкаю по каналам, останавливаясь на несколько минут на игре Пердью-Клемсон, но она не удерживает мой интерес. Переключая каналы дальше, я останавливаюсь на CNN: репортаж о войне. Я пытаюсь переключать канал, но этого не происходит. Мой палец не нажимает кнопку.
Я вижу вспышки, трассирующие снаряды, слышу пулемётную очередь АК, и внезапно я оказываюсь на коленях рядом с открытой дверью, М16 упирается в моё плечо, пока я трижды стреляю в красно-белую куфию, виднеющуюся на крыше.
Голова болит, грудь стискивается, а кулаки сжимаются, пока я не слышу хруст пульта в моей руке, когда заканчивается репортаж, и реклама стирального порошка вырывает меня из воспоминаний. Я выключаю телевизор и просматриваю DVD-диски на полке, но ничто не кажется интересным.
Тут есть Xbox для младшего брата Лани, который приходит по четвергам после школы. Несколько игр, в основном спортивные, ролевые и последняя часть Call of Duty4. Я ещё не играл в неё. Там мы не часто получаем новые игры. Я беру диск и переключаю канал на нужный TV-вход. Игра запускается, и тогда я выбираю быстрый вариант игры. Она пугающе реалистична. Звуки смерти просачиваются через колонки, но этого достаточно, чтобы врезаться в мою голову и вызвать реальные воспоминания.
Я убиваю, словно сумасшедший, джойстик становится влажным от пота, и я наклоняюсь вперёд, сжав зубы.
Некоторые детали реалистичны, другие – нет. Звуки наиболее реалистичные. На плечах чувствую маленькие мягкие ручки, скользящие вниз по моим рукам, чтобы забрать у меня джойстик. Я позволяю ей это.
— Хантер? Малыш, что ты делаешь?
– Голос Лани неясный ото сна.
Я отворачиваюсь от телевизора и смотрю на неё. Она такая красивая, светлые волнистые волосы спутаны от сна, голубые глаза щурятся от света. Она одета в одну из моих футболок с группой «Slipknot», и она доходит ей до середины бедра, её маленькая дерзкая грудь выступает под хлопком.