Раненые

Уайлдер Джасинда

— Он причиняет тебе боль, — говорю я.

— Да, он может. Он силен. — Она пожимает плечами, кажется бесстрашной. Но я все равно вижу скрывающийся в ее глазах страх.

Она уходит, и все внутри меня скручивает. Инстинкты подсказывают, что произойдет что-то плохое.

Я готовлюсь к боли.

Готовлюсь убивать.

ГЛАВА 11

РАНИЯ 

Ужас

подстегивает каждый удар моего сердца, пока я жду Абдула. Он снова сделает мне больно. Заставит меня сделать что-то отвратительное. Сажусь на матрас и жду. Я не поприветствую его. Не буду притворяться или играть в какие-то игры. Он монстр, и все, что я могу сделать, - это попытаться выжить.

И он приходит. Пока он, важничая, проносит сквозь дверной проем сначала живот, его жестокие блестящие поросячьи глазки осматривают меня, опустившись в первую очередь на грудь.

— Что, и никакого поцелуя для любовничка? — спрашивает он, смеясь так, будто выдал невероятную шутку.

Я не отвечаю. Просто жду, уставившись на него. Он облизывает губы, снимает ремень с кобурой пистолета, достает ружье из-под кожи и кладет его на свою сторону. Его поведение меняется, и я знаю: началось.

— На колени, шлюха.

Я встаю на колени, повернувшись к нему и оставив руки на бедрах.

— Снимай одежду. Всю.

Я раздеваюсь и, обнаженная, встаю перед ним на колени. Колени дрожат, кожа липкая от холодного пота. В груди безумно барабанит сердце, и меня могло бы вывернуть наизнанку, если бы, как я знала, это не рассердило Абдула. Это выживание, напоминаю я себе. Не гордость.

— На колени, шлюха.

— Я уже на коленях, — говорю я, не споря, а просто спокойно указывая на факты.

— Нет! На колени, как собака. Как шлюха, коей ты и являешься! Отвернись от меня.

Я с трудом сглатываю и двигаюсь, чтобы подчиняться; меня так сильно трясет, что я едва могу пошевелиться. Будучи проституткой, я делала много мерзких вещей. Я сталкивалась со страхом. Меня били, мне угрожали, причиняли боль. Принуждали делать аборты. Насиловали.

Но то, что делает со мной Абдул... это совсем другое. Только он действительно вызывает во мне ужас. И вот мои колени сквозь матрас упираются в твердый пол, локти, дрожа, едва могут удержать мой вес, и вот теперь я познаю ужас так, как никогда раньше.

Знаю, он подтолкнет меня к чему-то, я откажусь, а он меня убьет. И тогда всё закончится.

Я слышу его движения за спиной. Я слышу сигнал - звон пряжки, и во рту все пересыхает. Я опускаю голову, расслабляю плечи и спину, готовлюсь к его жесткому вторжению. Но вместо этого он бьет меня по заднице так сильно, что я не могу остановить крик.

Он бьет меня по заду снова и снова, пока не отползаю прочь.

— На колени, шлюха! — кричит он. — Я с тобой еще не закончил.

Я заставляю себя вернуться в ту позу, сражаясь со слезами страха. А он шлепает по другой стороне моей попы, снова и снова, пока ее не начинает жечь так, будто она горит в огне.

Он смеется.

— Посмотри на себя, шлюха. Твоя маленькая задница уже красная. Ты готова. — Он ласкает мой зад, нелепо мягкий после его жестокости. — Я тр*хну тебя в задницу, шлюха. А тебе это понравится. Поняла?

Затылком

я чувствую холодный металл дула его пистолета. Не могу двигаться. Знаю, что это. Моя жесткая черта. Я бы не позволила такого ни одному мужчине. Меня били и раньше, но я всегда отказывалась.

И я откажусь сейчас.

Необходимое количество слюны набирается не сразу, мне приходится несколько раз сглотнуть, и только тогда я могу говорить.

— Нет. — Короткий, но яростный шепот.

— Что ты сказала? — голос Абдула становится низким и безжалостным.

— Я сказала «нет». — Мой голос стал громче. Я готова умереть. — Ты этого не сделаешь. Я позволю тебе сделать все, что ты захочешь. Позволю тебе трахнуть меня. Я тебе отсосу. Не буду сопротивляться. Но там ты ко мне не прикоснешься.

Все еще стоя на коленях, я все понимаю и двигаюсь так, чтобы повернуться к нему и столкнуться с ним лицом к лицу. Но он быстрее. Он хватает меня за волосы у корней и сильно дергает. Я кричу. Он жестоко тычет в голову прикладом своего пистолета. Я вижу звездочки, и через голову простреливают острые уколы боли.

— Пусти! — кричу я. Теперь я полна решимости бороться с ним.

Он снова дергает меня за волосы, поднимая меня с пола. Его колено давит на мою спину, лишая меня дыхания. Приклад его пистолета тычет не вбок, прямо в почку, и я даже стоять прямо не могу из-за ослепляющей боли, даже вдохнуть не могу, чтобы закричать.

Он заставляет меня встать на четвереньки, его рука все еще сжимала мои волосы. Его колени раздвигают мне ноги, и теперь я чувствую его готовность в складке своей задницы. Во мне вспыхивает паника, подстегивающая меня извиваться и метаться под его хваткой, визжать и кричать. Я пинаюсь, и обнаженная пятка встречается с мягкой плотью. Он снова тыкает кулаком в живот, и боль затыкает меня против моей воли. Что-то твердое и горячее толкается мне в задницу, но не проникает, хотя рвется, ранит, почти терзает нежную кожу. Я кричу так громко, как только могу, не смотря на крадущую дыхание боль, и борюсь. Борюсь.

Во мне мимолетно возникает желание, чтобы Хантер мог мне помочь, но он не может.

Потом Абдул исчезает. Он кричит, рычит. Я шлепаюсь на задницу, и сквозь слезы вижу, как Абдул отступает, сжимая руку. Я отползаю от него и вижу, как что-то мокрое и красное течет сквозь его пальцы. Горячая липкая кровь орошает мои волосы и спину. У его ног валяется что-то розовое. Отсеченные пальцы. Абдул кричит. Его штаны болтаются у лодыжек, и он пытается освободиться от них, чтобы иметь возможность бороться.

Хантер возвышается над ним, освещенный светом свечи. Его лицо - маска гнева, забрызганная кровью. Его нож зажат в кулаке, опущенном к талии. Кровь капает с лезвия ножа с медленным звуком «пум-пум-пум».

А кроме этого царит тишина, потому что теперь Абдул перестал кричать.

Мужчины столкнулись лицом к лицу. Абдул обнажен ниже груди, и это могло быть смешно, но нет. Ствол лежит на полу, вне зоны досягаемости. Я не могу двигаться, застывшая из-за жестокости. Все происходит без предупреждения. Вот Хантер просто стоит, а вот он нападает на Абдула быстрее, чем атакующая змея. Я слышу хруст сталкивающихся тел, и Абдул оступается, из его живота течет кровь.