Рапсодия
Шрифт:
— Господи, Манни! А как же мои гастроли? Все ведь уже расписано!
— Об этом не беспокойся, старина. Меры уже приняты.
— Твой график свободен до тех пор, пока ты окончательно не поправишься и снова сможешь играть, — добавил Саша.
— Да вы просто кудесники! Я не представляю, как вы этого добиваетесь. Вы действительно обо всем позаботились?
— Спрашиваешь! — ответил Манни. — Нет проблем. Твое дело поправляться.
— Не могу поверить, что это произошло со мной!
— И тем не менее, — заговорила Соня. — А все из-за этого дурацкого
Мать, конечно, права. Внезапно Миша снова ощутил себя маленьким ребенком. Его охватили жгучий стыд и чувство вины.
Дмитрий заметил выражение раскаяния на лице сына.
— Может быть, тебя это утешит… В газетах сообщается, что ты не виноват. Несколько свидетелей определенно заявляют, что это был наезд. Сейчас полиция ищет того, кто тебя сбил.
Манни взволнованно взглянул на Дмитрия:
— Когда вы об этом узнали?
— Перед тем как ехать сюда. Миша тяжело вздохнул:
— Какое это имеет значение, найдут его или нет! Я же все равно не могу теперь играть.
— Сможешь, мой мальчик, скоро сможешь, — заявил Манни со своим прежним апломбом.
Вошла медсестра. Непререкаемым тоном заявила, что посещение окончено.
— Нам пора приступать к процедурам. И кроме того, не следует утомлять молодого человека.
Все быстро распрощались и вышли.
Если бы вспомнить, что же произошло, думал Миша. Вспомнить бы, кто это сделал. И почему.
Глава 20
Вера нервно расхаживала по ковру в своей спальне. В глазах ее стояли слезы. Все тело била дрожь. Ее трясло от ужаса, ярости, стыда. Мучительнее всего ощущался стыд: он буквально сжигал ее, не давая ни минуты покоя. Что она наделала?!
Она резко остановилась. Села в кресло. Снова взяла в руки газету. Взглянула на фотографию на первой полосе и громко разрыдалась.
Господи! Это просто невыносимо! Она скомкала газету, швырнула в дальний угол комнаты. Безмолвный свидетель ее предательства… Что же делать?
Сегодня, взглянув на газеты, она в первый момент рассмеялась над заголовками: «Модный пианист Михаил Левин, рок-звезда от классической музыки, „звезданулся“ со своего „харлея“. Однако веселое настроение быстро прошло. Как оказалось, очевидцы происшествия запомнили номер машины, и теперь полиция пустилась на поиски преступника, сбившего мотоцикл. В газетах говорили об уголовном преступлении.
Вера снова содрогнулась. Какой ужас! И все по ее вине. Хотя этого она никак не могла предполагать. Ее даже затошнило. Она кинулась в ванную, открыла золотой кран. Пригоршнями глотала холодную воду, брызгала в лицо. Через некоторое время выпрямилась, взглянула на себя в зеркало.
Она должна освободиться от этой тяжести. Должна сказать правду невзирая на возможные последствия. Иначе она просто не сможет жить дальше.
Решение принято. Она еще раз ополоснула холодной
Миша встретил ее радостной улыбкой.
— Не ожидал снова увидеть тебя так скоро. Цветы просто великолепные.
Он взглянул на огромный букет, стоявший на тумбочке. Вера подошла к кровати, коснулась губами его губ.
— Ты сегодня выглядишь получше.
— Да. Это очень помогает.
Он показал кнопочную панель, которую держал в руке.
— Что это?
— Нажимаю на кнопку и получаю еще порцию обезболивающего.
Вера рассмеялась невеселым смехом.
— Да я скоро отсюда выйду. И снова отправлюсь в путь. — Он заметил сумрачное выражение ее лица. — В чем дело? Вера отвела глаза.
— Я… я… о…
— Что случилось, Вера? Я тебя никогда такой не видел.
— Мне надо сказать тебе что-то… очень важное.
— Тогда пододвинь стул и сядь. Так будет намного удобнее. Не стой там с таким несчастным видом. Вера придвинула стул. Села.
— Не знаю, с чего начать.
В глазах его промелькнуло веселое любопытство.
— Попробуй с самого начала.
— Да… Господи, как тяжело! Мне никогда еще не было так тяжело.
— В любом случае это останется между нами. Так что беспокоиться не о чем. Договорились?
— Договорились. Я… я… Помнишь, я рассказывала тебе об одном знакомом… Саймон… Я с ним встречалась в Лондоне.
— Помню. Агрессивный, собственник, мотоциклист-маньяк, художник.
— Да, это он. — Вера помолчала. Сделала глубокий вдох, набираясь смелости. — Последние годы, пока ты путешествовал, я с ним виделась… несколько раз… особенно в последний год.
— Ты скрывала это от меня?! — Внезапно он почувствовал ревнивый гнев, несмотря на уговор, который они заключили с Верой. — Ты ведь, кажется, говорила, что больше не будешь с ним встречаться. Тебе не нравились его садистские замашки и поведение собственника. Так я понял.
— Не нравились. Но он вроде начал новую жизнь. Ну знаешь, изменился, стал вести себя не так агрессивно. Вроде бы он уважает мою независимость и все такое. В общем, изображал хорошего мальчика. Я ему поверила. Мне казалось, ему нужно только… ну, знаешь… немного развлечься.
— Так, — засмеялся Миша. — Становится интересно.
— Боюсь, что в этом нет ничего смешного. Саймон, конечно, знал, что я встречалась с тобой. Знал, что я… к тебе чувствую. И… Она не могла продолжать. Слезы ручьем полились из глаз.
— Вера… Не плачь! Ну пожалуйста! Ты же знаешь, я не выношу, когда ты плачешь.
— Прости. Не смогла удержаться. Потому что… то, что случилось… это просто ужасно! — Она задержала дыхание. — Саймон приехал в Нью-Йорк на лето. Какая-то выставка в Челси. Я об этом знала. Но я с ним не виделась, клянусь тебе!
— Ну и что? Подумаешь, Саймон приехал в Нью-Йорк! Сотни людей ежедневно приезжают в Нью-Йорк.
— Это верно. Но Саймон приехал не только из-за выставки. Была и другая причина.