Рапсодия
Шрифт:
А кроме того, Миша должен звонить. Но об этом она не стала говорить Корал, как и о том, что они собираются встречаться в Англии.
— Как ребята?
— Прекрасно. Очень исполнительные, без дураков. И с ними весело работается.
— Да, сегодня тебе это совсем не помешает. Извини, если я тебя расстроила. Я…
— Не думай об этом. Я знаю, ты пытаешься делать так, как лучше для меня. По-твоему.
— Верно. Я знаю, тебе неприятно все это слышать, но я слишком хорошо к тебе отношусь. Помни только, что я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось. И
Она не сказала о своем интуитивном ощущении, что в ближайшее время Сирине очень может понадобиться ее помощь.
— Спасибо, Корал. Я очень это ценю. А теперь беги. Тебе ведь нужно в город. А я уже в порядке.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
Корал поднялась на ноги, взяла сумочку. Поцеловала Сирину в щеку. Та ответила тем же.
— Провожу тебя до лифта.
Держась за руки, они прошли через гостиную, вышли из квартиры. Сирина нажала кнопку лифта. Дверь открылась в то же мгновение.
— Позвони мне перед отъездом.
— Обязательно. Завтра позвоню. Пока.
Лифт уехал. Сирина без сил прислонилась к стене. Господи! Хорошо, что она ушла.
Корал, безусловно, желает ей только добра, но до нее никак не доходит, что она, Сирина, влюблена. По-настоящему.
Она прошла в комнату, взяла со столика стакан с виски, пошла на кухню и вылила остатки в раковину.
Корал так и не знает, что Сирина намерена заполучить Майкла Левина, чего бы это ни стоило.
Миша положил трубку на рычаг. Устремил невидящий взгляд вдаль. Перед его мысленным взором стояла обнаженная Сирина, ослепительная в своей наготе. Длинные роскошные черные волосы спадают на лицо, кремово-белая грудь, крепкие стройные бедра влекут и манят, обещая райское наслаждение. Он сел, ощущая настоящее физическое возбуждение, поражаясь тому, что с ним происходит от одного только телефонного звонка. Даже по прошествии многих месяцев кажется, что они встретились только вчера. И в то же время такое ощущение, будто они знают друг друга тысячу лет. Их отношения переросли во что-то жизненно необходимое. Заниматься любовью для них стало привычным делом и в то же время постоянно новым, захватывающим. Как это может быть?..
В комнату с террасы вошел Макни, как всегда безупречно одетый, с бутылкой бренди в руке. Саша, как обычно начеку, остался на балконе.
— Все в порядке, старина?
Миша нехотя оторвался от эротических видений и вернулся к действительности. В данном случае к роскошно декорированному и обставленному пентхаусу Манни и Саши в Уэст-Сайде, недалеко от Линкольн-центра.
— Что ты сказал?
— Я спросил, все ли в порядке.
— Да, все прекрасно.
— Значит, вы встречаетесь в Лондоне?
Манни опустился в кресло. Кожаная обивка заскрипела под тяжестью его веса.
— Нет, не в Лондоне. — Миша заговорщически улыбнулся. — Мы встретимся в другом месте. Там, где у нее съемки. Это большой загородный дом. Она говорит, там есть на что посмотреть. Настоящий дворец.
— Надеюсь, этот небольшой междусобойчик никак не нарушит твой график?
— А что, разве когда-нибудь
— Нет-нет. Я только хотел сказать…
— Меня не интересует, что ты хотел сказать. И больше не задавай глупых вопросов. Манни побагровел.
— Господи, Миша! Ну, извини меня.
Да что с ним такое? Ишь какие мы высокомерные!
Миша сделал глоток бренди. Поставил стакан на столик, заметил, какой он оригинальный, как и все остальное в этом роскошном пентхаусе. Ему тут же стало неловко за свой срыв.
— Прости, Манни. Я не хотел.
— Все в порядке. Забудь об этом. Но ты сегодня на себя не похож. Что тебя гложет, старина?
Некоторое время Миша молча смотрел на Манни.
— Честно говоря, мне не понравилось это выражение «небольшой междусобойчик», которым ты определил наши отношения с Сириной.
— Я… я прошу прощения.
Манни изумленно смотрел на Мишу. Но как же в таком случае это назвать?
Миша словно прочел его мысли.
— Здесь нечто гораздо большее, Манни. Совсем не то, что ты думаешь. Это все очень серьезно. Манни не спускал с него глаз.
— То есть ты хочешь сказать, что это не мимолетная связь?
— Совсем нет. Я влюблен в нее. По уши влюблен. Манни с трудом сдержался, чтобы не захлопать в ладоши от радости. Какое счастье! Он терпеть не мог Веру Левину, которая влезала во все дела мужа. Постоянно задает вопросы, проверяет поступление авторских. Уже не раз ясно дала понять, что не доверяет им с Сашей.
— И как я понял, она в тебя тоже влюблена? Миша кивнул.
— И что же вы собираетесь делать?
— Пока не знаю. Но это, конечно, не может так продолжаться. Тайком пробираться к ней в квартиру, тайно встречаться во время поездок… Нам этого недостаточно. Это сводит нас обоих с ума. — Миша сделал глоток виски. — Ненавижу всякие уловки, обман. У меня это вызывает ощущение грязи. От этого наши с Сириной отношения кажутся какими-то… нечистоплотными. Но это совсем не так, Манни. Они прекрасны и чисты.
Манни согласно кивал, стараясь не выдать своих истинных чувств. Миша, кажется, и в самом деле верит в то, что у них с Сириной что-то особенное, что-то большое, а не просто грандиозное траханье. Прекрасно! Просто прекрасно!
— Но вот эта постоянная необходимость прятаться и лгать все портит, — продолжал Миша. — Я это терпеть не могу. Но главное, что меня мучит, — это… неверность.
— Ты собираешься рассказать Вере?
— Придется. И боюсь, довольно скоро. Это не может долго продолжаться.
— По-моему, чем скорее, тем лучше. Тогда тебе не придется лгать и прятаться. Ты сразу лучше себя почувствуешь.
— Легко сказать! Это может убить Веру. Она такого не заслужила. Ей будет очень больно. А Ники…
Голос его прервался. В темных глазах застыла мука. Он не мог заставить себя причинить боль жене и сыну.
— Ники еще слишком мал, вряд ли он что-нибудь поймет. И потом, что бы ни произошло, ты ведь будешь с ним видеться. Вера женщина разумная. Ей, конечно, будет больно, но она оправится. Может быть, даже скорее, чем ты думаешь.