Рапсодия

Гулд Джудит

Однако Вера уже знала, что это пустые мечты. Сегодняшний вечер — лишь счастливое исключение. Мишино оживление неизбежно пройдет. Он снова станет далеким, отчужденным, а они с Ники окажутся словно вычеркнутыми из его жизни. Соня с Дмитрием почувствуют то же отчуждение, правда, на расстоянии. Миша не заглядывает к ним по нескольку недель. Он снова уйдет в свой собственный мир, куда им нет доступа. В том своем мире он не одинок, в отличие от нее, Веры. В этом она не сомневалась.

— Вера, какой прекрасный вечер!

Сзади подошел Манни. Лицо его раскраснелось от выпитого

вина. Губы искривлены в улыбке. «Скорее, это можно назвать злорадной усмешкой», — подумала Вера. А может быть, ей это только кажется?

— Благодарю, Манни. Я очень рада, что тебе понравилось. И что вы пришли вместе с Сашей. Он так давно работает с тобой. Мне показалось, что сегодня мы с ним ближе познакомились.

— Ему все очень понравилось. Еда просто исключительная. Не могу поверить, что ты приготовила все сама, а не заказала где-нибудь.

— Стараюсь. Хочешь что-нибудь еще?

— Нет-нет. Я просто… поднялся наверх, в туалет. Мы уже скоро уходим.

— Так рано?

— Да. Завтра нам рано вставать.

— Не уходите еще минутку. Я тут кое-что закончу, и мы с вами попрощаемся как полагается.

— Хорошо. Да… Вера…

Она вопросительно подняла на него глаза:

— Что?

— Наверное… наверное, не стоит тебя об этом просить, но… может быть, ты попробуешь уговорить Мишу поехать в турне в Россию…

— Он ведь уже сказал «нет». В который раз. Я знаю, Саша уже говорил с ним об этом сегодня вечером.

— Да-да, я в курсе. Но попробуй уговорить его подумать о будущем. Эта возможность всегда открыта для него. Это ведь просто золотая жила.

Вера взглянула на него с любопытством. Почему это он именно сейчас решил привлечь ее в сообщницы?

— Я понимаю, что это такое, Манни, и я считаю, что Мише давно пора покончить со старыми обидами. Но он никак не хочет туда ехать.

— Да, но…

— Послушай, Манни, я честно попробую с ним еще раз поговорить. Но предупреждаю: я уже пробовала не раз, поэтому не знаю, что получится.

— Спасибо, Вера.

Манни повернулся, прошел через столовую к ярко освещенной гостиной.

Вера достала серебряную коробочку, начала выкладывать на стол свечи. Как странно… по мере того как Миша все больше отдаляется от семьи — от матери с отцом, от них с Ники, — он как будто все теснее сближается с Манни. Они стали практически неразлучны. Он почти все время проводит у них с Сашей. Или куда-нибудь ходит вместе с ними.

Сегодня вечером ей не очень хотелось видеть здесь этих двоих, но Миша настоял. Потом она и сама решила, что так будет лучше. Вспомнилась старая поговорка: «Старайся держать врагов у себя на глазах».

В общем-то причина их теперешней близости более-менее ясна. На самом деле все очень просто. Миша нашел в них сообщников. Сообщников в предстоящей битве за то, чтобы расстаться с женой и сыном. Потому что Манни ее терпеть не может. Она легко может представить себе, о чем они говорят. Миша изливает ему душу, Манни внимательно слушает, утешает, говорит, что все в порядке, что это не его вина, что он должен следовать велениям своих чувств, потому что он, Миша, артист.

Какая же все это чепуха!

Артист или шахтер — не имеет никакого значения. Измена есть измена. Если ты забросил своего ребенка, кем бы ты ни был, это не имеет значения.

Она отступила назад, взглянула на свое отражение в большом венецианском зеркале над буфетом. Сегодня она надела длинное облегающее платье от Дольче-и-Габбана, с искусно расписанными по плечам красными, желтыми, белыми и пурпурными цветами, спускающимися по всей длине. Очень красивое платье… Но может быть, это все-таки не самый удачный выбор?

Неожиданно для самой себя она решила, что больше не будет играть в эту игру. Ее внешность не имеет никакого значения в изменении чувств мужа по отношению к ней. И хватит мучиться каждый раз по поводу очередного платья или цвета губной помады. Хватит надеяться на то, что удастся вернуть его расположение с помощью удачно выбранного туалета.

Она выпрямилась, расправила плечи, грациозно прошла в гостиную. С удивлением обнаружила, что все уже собираются уходить.

— А, вот и ты! — воскликнула Соня. — Я подумала, не проснулся ли Ники. Как он, в порядке?

— Да, он крепко спит. А вы что, уже уходите?

— Уже поздно, — ответил Дмитрий. — Манни и Саша предложили подвезти нас до дома, вот мы и решили воспользоваться этой возможностью.

— Прекрасный вечер, Вера, — неожиданно произнес Саша. Его светлые волосы сияли в пламени свечей, глаза смотрели необыкновенно искренне.

Манни поцеловал ее в щеку.

— Обязательно приходите еще. Вы оба, — пригласила Вера.

— Здесь так красиво, что не хочется уходить! — воскликнула Соня. — Это незабываемый вечер, дорогая. И еда, и цветы — все просто чудесно!

— Спасибо, Соня. Я знала, для кого стараюсь.

Они обменялись поцелуями. Дмитрий крепко обнял сноху:

— Мы любим тебя как родную.

— И я вас тоже.

— А ты самый счастливый человек на земле, — многозначительно произнесла Соня, обращаясь к сыну. — Самый счастливый человек на земле, не забывай об этом.

— Д-да… наверное.

Он пошел провожать гостей к выходу. Соня на секунду задержалась. Взяла Веру за руку.

— Терпение, моя дорогая, — шепнула она. — Главное — терпение.

Вера молча кивнула.

— И обязательно позвони мне, если что-нибудь понадобится. Слышишь?

— Спасибо. Но я думаю, все будет в порядке.

Все стихло. Свечи погашены. Музыка выключена. Служанка Анна закончила убирать в квартире. Миша раздевался в спальне, размышляя о прошедшем вечере. Он ожидал его без особой радости, однако теплая, домашняя и в то же время изысканная атмосфера захватила и его. Он искренне, без всякого усилия участвовал в общей беседе, наслаждался восхитительными блюдами, приготовленными Верой, отличными винами. И тем не менее глубоко внутри он ощущал грызущую пустоту, которую не могла заполнить ни любящая жена, ни заботливые родители, ни обожающие его друзья. Такое ощущение возникало у него в последнее время не раз — чувство одиночества среди любящих и заботливых людей. А после сегодняшнего торжества он почему-то ощущал особенную тяжесть на сердце.