Рапсодия
Шрифт:
Он снова положил пальто на спинку. Прошел в ванную, вынул из кожаного футляра с бритвенными принадлежностями флакончик с таблетками, приподнял к свету. Кетамин. Ничего не стоило достать это обезболивающее средство для животных. Кетамин сейчас очень популярен в дешевых клубах. Он сделает свое дело.
Он вышел из ванной. Услышал звонки мобильного телефона. Эта штука звонит беспрерывно, день и ночь! Не будет он отвечать. Пошли они все на… те, которые знают этот номер. Он схватил телефон со стола и швырнул через всю комнату.
Снова направился в ванную. Пора переложить таблетки в капсулу. Потом к лифту. Подняться к Мише Левину… всемирно известному пианисту… и всемирно известному
На губах его заиграла довольная улыбка. Глаза горели предвкушением.
Миша, нагруженный покупками, вошел к себе в номер в отеле «Времена года». Мистер Хара, его агент по рекламе здесь, в Токио, любезно предлагал помочь ему донести сумки, но Миша отказался. Ему хотелось побыть одному. Он поставил на пол сумки, снял пальто, повесил в шкаф. Манни и Саша поддразнивали его, говорили, что он выглядит как ниндзя. Он ходил по городу в своей обычной рабочей одежде — черном свитере, черных брюках, удобных черных кроссовках, длинном черном кашемировом пальто.
Часть дня он провел за обычными пред концертными приготовлениями. Проверял акустику концертного зала, настраивал рояль вместе с ассистентом, репетировал. Все шло как по маслу. Акустика в Токийском городском концертном зале благодаря кропотливым исследованиям и вложенным немалым деньгам настолько близка к совершенству, насколько это вообще возможно. Так что сегодня ему не понадобилось утруждать себя.
Он внес сумки с покупками в патио при номере. Рассмотрит потом. Сначала чего-нибудь выпить. Он прошел в гостиную, налил себе виски с водой, положил льда. Со стаканом в руке пошел обратно в патио. Сел в удобное кресло, рассеянно поглядывая на сумки. Удовлетворенно улыбнулся. Сегодня утром он встал раньше обычного и отправился в полном одиночестве по магазинам, покупать подарки и сувениры. Ну-ка посмотрим, что он там купил. Он поставил стакан, поднял одну из сумок. Достал сначала зонтик из промасленной бумаги. Это для Веры. Он развернул красивейшую обертку, раскрыл зонтик, расписанный вручную. Цветы вишни. Ему сказали, что этим зонтиком действительно можно пользоваться в дождливую погоду. Впрочем, это не имеет значения. Он так красив! Вера наверняка не станет задумываться, защищает ли он от дождя. Она просто сразу полюбит этот изысканный рисунок и форму.
Он вынул первую вещь, купленную сегодня утром. Миниатюрное подобие самурайского меча с богатой гравировкой. Для Ники. Конечно, и меч, и зонтик — сувениры в основном для туристов, но Ники наверняка будет счастлив. Как и все мальчишки, он обожает игрушечное оружие.
Миша вынул меч из коробки, внимательно осмотрел. Он оказался на удивление тяжелым. И очень острым. Он провел пальцем по краю и тут же отдернул руку. Господи… чуть палец не порезал! И это перед концертом! Он аккуратно положил меч обратно в коробку. Пожалуй, для ребенка это не годится. Придется Ники любоваться мечом со стены, где он будет висеть. Он объяснит сыну, что это не простая игрушка.
Он поставил коробку с мечом на стол рядом с зонтиком. Взял следующую сумку. Вынул большую тяжелую коробку, открыл, развернул обертку. Антикварная фарфоровая шкатулка, богато украшенная цветами и птицами. Вере она понравится так же, как и ему. Полюбовавшись, он поставил шкатулку рядом с остальными подарками. Некоторое время сидел, глядя на них, ощущая огромную радость от одного только предвкушения того удовольствия, которое они доставят тем, кого он любит. Есть и еще подарки, много других подарков — изготовленная вручную писчая бумага, шелка, фарфор. Он их посмотрит позже.
Он встал. Сделал глоток виски, глядя в окна патио. Этот отель расположен просто идеально, в бывшем императорском саду. Миша стоял у окна, вспоминая
Он проводил Сирину с Джейсоном из Киото. Прощание прошло без слез. Они с Сириной расстались друзьями. Ему показалось, что она даже испытывала облегчение. Хотя трудно сказать. Она слишком возбуждена предстоящей поездкой в Камбоджу. Ничто другое для нее, похоже, не существует.
— Я дам тебе знать, когда вернусь. Но не беспокойся, докучать не буду. — Она широко улыбалась, думая про себя, что он очень милый, и все же он прав: ничего у них не получится. — Я буду чертовски занята съемками. Ни о чем другом и думать не смогу. Даже о тебе. — Она поцеловала его в щеку. Заглянула в глаза. На какой-то момент на лице ее появилось тоскливое выражение, однако тотчас же сменилось решимостью. — Ну пока.
Она повернулась и исчезла.
Словно девчонка, предвкушающая новое волнующее приключение… Он сознавал, что скорее всего они больше никогда не увидятся. Слишком это опасно. Огонь, бушующий внутри у обоих, может вспыхнуть с новой силой в любую минуту, от любой искры. А это приведет к разбитым сердцам и больно заденет других людей.
Сейчас он ощущал почти непреодолимое желание увидеть жену и сына. Восстановить ту любовь, которая когда-то существовала между ними. Над этим придется потрудиться. Однако в глубине души он знал, что это достижимо.
Неожиданно раздался стук в дверь. Миша вздрогнул от неожиданности. Кого это еще принесло? Все знают, что перед концертам его нельзя беспокоить. Раздраженный, он поставил стакан, поднялся на ноги. Кто бы это ни был, ему это совсем не нравится. Ну ничего он постарается поскорее избавиться от незваного посетителя.
— Ты готов, Джейсон? — спросила Сирина. — Тогда поехали.
— Может быть, все-таки лучше подождать проводника?
— Нет, он только будет мешаться. Мы сами найдем дорогу обратно. И потом, он дрыхнет, лежа прямо на земле. Оставим его в покое.
— Ну как знаешь…
Сирина вздрогнула. Жуткое место! Казалось, от стен и даже от самой земли исходят какие-то зловещие флюиды. Если бы стены умели говорить, они бы, кажется, произнесли такие непристойности, что и слушать невозможно.
В течение нескольких часов она снимала в одном на бывших пол-потовских лагерей для заключенных. Ничего подобного они с Джейсоном в жизни не видели. Теперь там на стенах фотографии камбоджийцев, замученных и убитых в этом лагере. Таких насчитывались тысячи. Тысячи в одном только лагере. Миллионы по всей стране. И никому нет до этого дела. Но она это изменит! С помощью переводчика она разговаривала с теми, кто выжил. Снимала их. Надо столько сделать, столь многому научиться, столько еще увидеть, снять и записать. Как могла она так отвлечься на Майкла! Вообще на кого бы то ни было, уж если на то пошло. Давно надо было ехать сюда, начинать работу над этим проектом. Наконец-то она нашла нечто имеющее реальное значение. Невзирая на всю неприглядность этих мест, на чувство ужаса, обволакивающее, как миазм, она ощущала себя невероятно счастливой. Она — в своей стихии.
И вот теперь они с Джейсоном снимаются с места и возвращаются в свой клоповник, который здесь называется отелем. Проводник, требовавший дополнительной платы на каждом повороте дороги, заснул, пока они работали. Ну и ладно. Обратно они доберутся без труда. Путь неблизкий, даже на велосипеде, но дорогу они найдут.
Она поехала впереди Джексона, так же, как и она, нагруженного аппаратурой и оборудованием. Проехали через заросли, свернули немного назад, к дороге. Она подняла голову, взглянула на верхушки деревьев, почти полностью закрывавших ясное небо. Хороший день…