Рапунцель
Шрифт:
Без посторонней помощи.
Только они вдвоем.
– Сюда, - позвал доктор, и Торн пошел на его голос, ведя ладонью по стене, чтобы не упасть. Ему было неудобно без трости, но зато он мог слышать равномерное постукивание впереди и шагать на звук. К тому же доктору трость была нужнее.
Торн искренне надеялся, что старик не отключится от изнеможения прямо на ходу. Это бы все испортило.
– Видите кого-нибудь?
– спросил он.
– Не задавай мне глупых вопросов.
Торн нахмурился, но оставил реплику доктора без ответа. Все происходило так, как они и рассчитывали. Никто не ожидал, что во дворец проникнут со
По крайней мере до того момента, как надо будет отвлечь внимание охранников от Золы и Кресс.
Теплые на ощупь бумажные обои под ладонью сменились на что-то гладкое и прохладное. Затем раздался скрип двери.
– Сюда, - позвал доктор.
– Осторожно, лестница.
– А почему нельзя спуститься на лифте?
– Им управляет андроид. Потребуется авторизованный чип.
Торн схватился за поручень и последовал за док-тором наверх. Тому пришлось дважды остановиться, чтобы перевести дыхание, и Торн терпеливо ждал, раздумывая о том, чем, интересно, сейчас занимается Кресс. Сможет ли она быть во всеоружии, когда наста-нет нужный момент?
Он решил не забивать себе этим голову. С ней был Волк. Все будет в порядке.
В конце концов доктор открыл еще одну дверь. Торн прошел по твердому, скользкому полу. Над головой жужжали галогеновые лампы.
– Малая лаборатория 6D. Знаешь, именно тут я и встретил принцессу.
– Лаборатория 6D. Точно. Я тоже часто встречаю принцесс в лабораториях.
– Он насмешливо сморщил нос. В лаборатории пахло госпиталем, стерильными бинтами, холодом и лекарствами.
– В четырех шагах от тебя операционный стол. Подойди и ложись.
– Точно? Вы не хотите сделать небольшой перерыв, перевести дыхание?..
– У нас нет времени.
Сглотнув, Торн наклонился и нащупал стол с мягкой обивкой. Взявшись рукой за краешек, он взгромоздился на стол. Стерильная одноразовая простынь смялась под ним.
– Это, случайно, не та часть операции, где вы будете втыкать острые предметы в мою тазовую кость? Может быть, не стоит торопиться?
– Нервничаешь?
– Да. Ужас как.
Доктор насмешливо фыркнул.
– Похоже на тебя. В конце концов из-под маски заносчивости показался обычный человек. Я совсем не удивлен.
– А может быть, вы сосредоточитесь на процессе? Все-таки это мое зрение. Моя тазовая кость.
– Моя страна. Моя принцесса. Моя дочь,
– Что за дочь? О чем вы вообще говорите?
Доктор хмыкнул, и Торн услышал, как он шарит по
ящикам.
– Ты лишился зрения, когда пытался спасти Крессиду с того спутника. Только поэтому я считаю себя твоим должником.
Торн поскреб челюсть.
– В самом деле?
– Она, случайно, не говорила, сколько времени провела в заключении?
– Кресс? Семь лет на спутнике.
– Семь лет!
– Ага. А до этого, как я понимаю, ее держали с другими пустышками в каких-то катакомбах вулканического происхождения. Я не помню. Эта ведьма брала у них анализы крови, но Кресс не знает почему.
Дверь кабинета с грохотом захлопнулась, и воцарилась тишина.
– Доктор?
– Собирала анализы крови? У пустышек?
– Странно, не так ли? По крайней мере хорошо, что ее не подвергли генному модифицированию, как Вол-ка.
– Торн покачал головой.
–
Снова последовала тишина, и доктор принялся возиться с какими-то инструментами в ящиках. Затем Торн услышал, как к нему подкатили что-то - стул или еще один стол.
– Наверное, они использовали кровь пустышек, чтобы синтезировать антидот, - задумчиво произнес доктор.
– Но по времени это не согласуется ни с чем. Крессиду забрали еще до того, как здесь, на Земле, случилась первая вспышка летумозиса. До того, как о нем вообще узнали.
Торн склонил голову набок, прислушиваясь к бор-мотанию доктора, - тот отошел в сторону.
– Что еще?
– Только если... только если.
– Только если... что?
– О звезды! Вот зачем им были нужны пустышки. Бедные дети. Моя бедная, милая Крессида...
Торн подложил руку под голову.
– Проехали. Прекратите свою странную болтовню и сообщите мне, когда будете готовы продолжить.
По полу снова загрохотали колеса.
– А знаешь, ты ведь ее не достоин, - сказал доктор с нажимом.
– Я уверен, что... простите, вы о чем?
– Надеюсь, рассудок скоро к ней вернется. Потому что я прекрасно вижу, как она на тебя смотрит, и меня это совершенно не радует.
– Мы сейчас о ком вообще говорим?
Что-то с лязгом падало в металлический поднос - Торн догадался, что это были инструменты.
– Сейчас это не имеет никакого значения. Лежи и не дергайся.
– Секунду. Давайте будем откровенными друг с другом.
– Торн поднял вверх указательный палец.
– У вас только что был глюк?
Доктор хмыкнул.
– Слушай меня, Карсвелл Торн. Только что, возможно, я совершил важнейшее открытие, о котором немедленно следует сообщить императору Кайто и прочим земным лидерам. Но я не могу этого сделать, пока не разберусь с вашей шарадой. А теперь, по моим прикидкам, у нас осталось меньше пяти минут, чтобы извлечь необходимые стволовые клетки и приготовить из них нужный раствор. Может быть, ты мне и не нравишься, но я помню о том, что мы по одну сторону баррикад и мы оба заинтересованы в том, чтобы Зола и Кресс покинули дворец целыми и невредимыми. Ты доверяешь мне или нет?
Торн думал чуть дольше, чем ожидал от него доктор. Затем вздохнул и лег на спину.
– Буду готов, когда и вы. Но для начала, не забудьте...
– Я не забыл. Включаем сигнализацию прямо сейчас.
Торн услышал мягкое постукивание пальцев по нетскрину, и тут в коридорах взвыла оглушительная сирена.
Глава 49
Кресс места себе не находила от страха. Церемония должна была начаться через двадцать семь минут, а охрана и сотрудники службы безопасности даже и не думали куда-то мчаться по тревоге. Кроме того, они с Волком уже исчерпали почти все возможности протянуть время, не отправившись на свои места. Они уже успели съесть канапе с креветками (Кресс - одно, Волк - шесть) и по очереди сходили в туалет, по пути постаравшись проверить, насколько бдительна охрана. Кресс три раза заходилась мечтательным смехом и брала руку Волка, чтобы профланировать перед очередной восхищенной гостьей. Раньше ей не приходилось делать ничего хотя бы вполовину столь же сложного: от одного прикосновения к Волку ей становилось не по себе, и представить, что он способен на веселые шутки, было трудновато.