Раса
Шрифт:
— Лайо, что ты здесь делаешь? — сонным голосом спросила Елена, когда проснулась.
— Тебе лучше? Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Мы что, дома? Который час? Сколько я спала? — встрепенулась она.
— Не нервничай. Ты проспала всю ночь, сейчас 5 утра. Пить хочешь?
— Да. Что это, я же вся мокрая, — удивилась она.
— У тебя был жар. Держи, — я протянул ей стакан с водой. Она присела в кровати и залпом опустошила его.
— Спасибо. А кто меня переодел? —
Я не смог сдержаться и искренне рассмеялся.
— Лайо, это не смешно!
— Ты настолько боишься, что я тебя раздену?!
Она не ответила, только загадочно улыбнулась.
— Гарриет тебя переодела, — ответил я.
— Понятно. Ты вообще спал сегодня?
— Конечно, — слукавил я. Но она все поняла и тут же спросила:
— Тогда, где ты спал?
Учитывая то, что когда она проснулась, я дремал в кресле, деваться было не куда.
— Здесь и спал, — честно признался я.
— А почему на кровать не лег?
— Ну, это было бы слишком вольно с моей стороны. Ведь ты меня в нее не приглашала.
Это был коварный ответ. Она улыбнулась и опустила глаза.
— Пожалуй, я хочу сходить в душ.
— Плохая идея, ты еще слишком слаба для этого. Лучше ложись и попытайся еще поспать.
— Я плохо помню вчерашний день. Я что-то говорила?
— Ничего особенного, — соврал я.
— Точно?
Я засмеялся
— Да, точно!
Я не хотел смущать ее вчерашним признанием. Это было бы не честно по отношению к ней. Кроме того, мне хотелось, чтобы она осознанно рассказала мне о своих чувствах.
— Ты не подашь мне другую пижаму из шкафа, — попросила она. — Эта вся мокрая.
— Конечно.
Я достал из шкафа одну из ее многочисленных хлопковых пижам, протянул ей, и, дабы не смущать, скрылся за дверью в ванной комнате.
— Все, возвращайся!
Когда я вышел, Елена уже спряталась под своим одеялом.
— Лайо, у тебя есть два варианта: первый — ты ложишься со мной на кровать, и мы спим вместе, второй мне нравится меньше — ты идешь к себе, и я сплю одна.
— Это нечестно! — заявил я.
— Я знаю, — без тени смущения ответила она.
Конечно, я выбрал первый вариант. Я лег возле нее на покрывало, и прижал ее к себе вместе с одеялом.
— Лайо, спасибо тебе за все. Это так важно для меня.
Я поцеловал ее в лоб и закрыл глаза. Так хорошо, как в тот день, я не спал уже давно.
Когда я проснулся, лучи заходящего солнца освещали комнату. Елены не было рядом, а я лежал, накрытый другим одеялом.
— Уже проснулся? — послышался знакомый голос. Елена стояла
— Ты давно проснулась?
— Часа два назад. Успела привести себя в порядок, а Джош с Гарриет принесли нам обед. Да, еще заходила твоя мама, спрашивала как у меня дела и принесла тебе одеяло.
— Я все пропустил.
Она поставила кружку на стол, залезла на кровать и забралась под мое одеяло. Я обнял ее и вдохнул ее пьянящий аромат.
— Ты как себя чувствуешь? — поинтересовался я.
— Я уже здорова. Это все благодаря тебе. Спасибо.
— Ну и иммунитет. Я думал, ты дней пять проваляешься, а тебе хватило и суток.
— Я никогда долго не болела.
Она потянулась ко мне и поцеловала в губы.
— Покажешь мне свои цветочки? — попросил я с лукавой улыбкой на лице.
— Что, торчат из-под майки? — спросила она и засмеялась.
— Немного.
Она перевернулась на живот.
— Смотри!
Я медленно подтянул майку вверх, провел рукой по ее волшебной спине, поцеловал несколько цветков и опустил майку назад.
— Так приятно, — промурлыкала она.
— Мне тоже нравиться, — тихо ответил я. — Елена, ты расшифровала символику?
— Да. Треугольник — символ плодородия и женского начала. А буквы — это нордический. Дословный перевод: "Женская особь, тест — активность отрицательная, особая группа, южный отдел"
— Да, как будто лабораторное описание, только ничего не понятно.
— Я думаю, что меня готовили для чего-то. Скорее всего, в этой "особой группе". Потому что, когда меня нашли, я была достаточно образована, частично владела тремя языками, включая нордический, и знала приемы самообороны. Согласись, многовато это для простого ребенка, тем более, если он жил в заключении.
— А ты когда-нибудь картировала свой геном?
— Да, отец делал тест. Сказал, что у меня, цитирую: "стандартный для человека геном".
— А где сейчас тот мужчина, который тебя спас?
— Он погиб через месяц после моего усыновления. Разбился на машине.
— Странно все это.
— Ничего странного. В нем лошадиная доза спиртного была.
— Тогда понятно, — заключил я.
Я не смог удержаться, и опять приподнял ее майку. Елена простонала, когда я снова стал целовать ее цветы. В конце — концов, она повернулась ко мне и нежно дотронулась до моих губ. Я тут же ответил ей и сжал в своих руках. Столько страсти было в этом поцелуе! Она кусала меня, прижималась ко мне. Я еле нашел в себе силы отстраниться, а потом невозмутимым тоном спросил: