Раса
Шрифт:
Все оторопели. Похоже, что Гарриет вдруг огласила то, о чем все остальные думали молча. Это взбесило меня. Гарриет продолжала:
— Это не нормально, Лайо. Эти отношения бессмысленны. Завтра ты пойдешь погулять и встретишь свою единственную сверхновую. А что будет с ней, ты подумал?
Я не мог больше это слушать и заорал:
— Кто дал вам право лезть в нашу жизнь? Кто решает, что нормально, а что нет! Ты, Гарриет, может ты, Джошуа? Мама? Отец?
— Лайо, успокойся, мы не хотим никого обидеть, — стал заступаться за всех
— Нет, обидеть вы не хотите. Вы просто молча смотрите на нее и наслаждаетесь своим хваленым превосходством. Вы что думаете, я с ней в игры играю? Так? Вы поэтому все молчали?
Тут не выдержала мама:
— Сыночек, не надо! Мы подумали, что это пройдет. Она красивая девушка, умная. Естественно, ты увлекся. Но все заходит слишком далеко. Мы беспокоимся за вас обоих. Не забывай, она всего лишь человек.
— "Всего лишь, человек!" Мама, ты только послушай себя. Кто из вас дотянет до ее уровня? Да вы понятия не имеете, что значит быть человеком среди таких, как мы. Вы жалеете ее? Пожалейте лучше себя. Вы, одаренные природой, бледно смотритесь на фоне той, кого она обделила.
— Лайо, перестань. Ты ведь знаешь, что мы так не думаем, — запротестовала мать.
— А я не знаю, мама. Хотите правду? Я люблю ее! У меня импринтинг с человеком. И я очень надеюсь, что она так же сильно любит меня. И если она ответит мне "да" сами знаете где, я стану самым счастливым сверхновым на этой чертовой Земле! А все остальное — не ваше дело. И больше никогда, слышите, никогда не смейте лезть в мою личную жизнь. Вам ясно?! Вам всем ясно?!
Все стояли как вкопанные и с ужасом в глазах смотрели на меня. Я никогда не позволял себе разговаривать подобным тоном.
— Да, и еще, — добавил я, — если я узнаю, что хоть кто-то даже намеком спросил у Елены про наши с ней личные отношения, пеняйте на себя.
Гарриет подошла и обняла меня:
— Лайо, прости нас. Прости меня. Мы хотели как лучше.
Мама тоже подошла и обняла меня:
— Сыночек, никто больше вам слова не скажет. Прости нас.
Меня трясло. Чувство негодования и злобы распирало изнутри. Я отстранился от них и пошел вдоль пляжа. Какое разочарование! Я-то думал, что они все понимают. А если и не понимают, что хотя бы ума им хватит, чтобы не лезть. Я остановился метрах в пятидесяти от них и просто стал смотреть на воду.
Всеобщее молчание нарушил крик Джошуа.
— Елена! С добрым утром! Как спалось?
Я тут же оглянулся и увидел своего ангела, идущей к навесу. Ее вид меня встревожил. Она прижимала бумажный платочек к носу. Кожа вся красная. Она двигалась медленно, как будто шла всю ночь.
— Уже день, Джошуа. Всем привет.
Я не узнал ее голос. Она говорила в нос и немного хрипела. "Только не это" — подумал я и побежал прямо к ней.
— Кажется, я немного приболела. Вот диво, приехала к морю и простыла, — она засмеялась как-то неестественно.
— Лайо! Я тебя не заметила. Нужно присесть, — она немного
Я внимательно на нее посмотрел: мои любимые глаза были красными, как у кролика, и слезились, нос — заложен, а лицо — просто полыхало. Отец приложил руку к ее лбу:
— Да у нее жар! — громко огласил он.
— Да? А мне так хорошо! — ответила Елена.
Было очевидно, что она не в себе.
— Разойдитесь, — скомандовал я.
Все послушно расступились. Я наклонился и поцеловал ее в лоб: он просто горел огнем. Я тут же подхватил ее на руки и понес в дом. Она стала возмущаться:
— Куда ты меня несешь? Я не хочу в дом. Да ничего страшного со мной не происходит. Джошуа! Джошуа!
Он с Гарриет шел за нами.
— Елена, успокойся, — ответил ей брат. — Тебе нужно полежать. Лайо о тебе позаботится.
— Ты предатель, Джош.
Сильным ударом ноги я открыл дверь комнаты и тем же способом закрыл ее за собой, прямо перед носом Джоша. Он никак на это не отреагировал, только спросил:
— Лайо, что-нибудь принести?
— Пусть Гарриет принесет сумку, она знает какую.
— Уже несу, Лайо, — послышался голос сестры.
Я уложил Елену в постель прямо в одежде. Она повернулась ко мне и протянула свою руку.
— Ты такой красивый, Лайо. Я так тебя люблю! — призналась она.
Я понимал, что из-за температуры она сейчас озвучивает все, о чем думает, но это было настолько приятно слышать.
— Я тоже тебя люблю, — признался я вполне серьезно в ответ.
Я взял ее за руку и присел на кровать. Тут в комнату вошла Гарриет с нужной сумкой. Я достал из нее термометр и приложил датчиком на лоб: 39.6, - огласил я. — Гарриет, во сколько мы выезжаем?
— Через три часа. Думаешь, хватит, чтобы загрузить? — с сомнением спросила она.
— Думаю, да.
— Лайо, давай я оботру ее. Ей станет легче, — предложила Гарриет.
— Не нужно.
— Я понимаю, что ты злишься, но так будет лучше для нее.
— Голова раскалывается, — вдруг серьезно произнесла Елена, — и так жарко!
— Давай, Гарриет, — одобрительно кивнул Джошуа, — пойдем, Лайо, смешаем моей сестре коктейль получше.
— Я скоро вернусь, хорошо? — я наклонился к Елене и поцеловал ее в губы.
— Угу, — слабым голосом ответила она.
Глава 8
Мы вернулись домой вечером. Всю дорогу Елена спала у меня на руках. Она проснулась только под утро. Я всю ночь не отходил от нее. Мама, Гарриет и Джошуа регулярно заходили к нам. Каждый предлагал посидеть с ней, но я настойчиво отказывался. Конечно, я чувствовал свою вину за то, что Елена заболела. Ведь это за мной она полезла в воду, намочила шорты и майку, а потом еще и замерзла по дороге домой. Но что толку было сокрушаться по этому поводу.