Раса
Шрифт:
— Мы можем у обрыва пройти, но будем уязвимы, если медведь всё, же решит устроить засаду. Они хитрые, умные. Лучше не рисковать. Обойдём тропу. Придётся уйти в лес. Крюк не малый, но не пересекать тропу. Насекомое её чем-то намазало, узнает о нас тут же.
— Давно хотел погулять в лесу, — усмехается Аскольд.
— Согласен, князь, лучше погулять в лесу, — как боевой конь щёлкает челюстями Семён. — И домой, окружим город кольями, чего ещё надо, — добавляет браво.
— Нет, Семён, мишку навестить необходимо сегодня, — мягко говорю я.
Взгляд друга тускнеет:- Если необходимо
Я морщусь:- Не мужиков, а мужчин. Улавливаешь разницу?
— Как-то, нет? — искренне признаётся сероглазый богатырь.
— У меня ассоциация образа мужика, как нечто грубое, ленивое, хитрое, пьяное, иногда энергичное для совершения гнусных целей существо. А мужчина, он и в Африке, мужчина. Во все времена герои были мужчины: Македонский, Александр Невский, Суворов, Кутузов, Нахимов, Георгий Жуков…, а разбойники — мужиками: Стенька Разин, Емельян Пугачёв, Котовский, Ельцин….
— Ельцин был патриотом, — вновь лязгает челюстями Семён.
— Не буду спорить. Вот только могучая империя под названием СССР развалилась: "Пусть каждый берёт столько суверенитета, сколько сможет", — цитирую слова первого президента.
— Это Горбачёв развалил! — горячо кричит наш патриот.
— И он, тоже, — соглашаюсь я.
— Кстати, для справки, у Котовского дворянские корни, — Аскольд беззвучно смеётся.
— Да? — удивляюсь я.
Мужчины в отряде реагируют по разному, кому до одного места, кто-то солидарен с Семёном, кто, со мной.
— Я уважаю твои взгляды, дружище, не будем спорить по пустякам, нет здесь ни ельциных, горбачёвых, кашпировских и тому подобных — есть мы. Вот это важно. Хотя, мужики не испорченные революцией, в те, далёкие времена. Совсем другие. Кормильцы, таланты и пр. пр. И разбойники среди них были и человеколюбцы. Одним словом, люди, простые смертные люди. Перестройка испортила их и квартирный вопрос, — усмехаюсь я. — Однако задержались у тропы, смрадом смерти от неё несёт, можно задохнуться. Зверь, в этой местности умный, через тропу не переходит. Видите, их тропки резко сворачивают в сторону. Знают эту тварь. Меня страшит, что членистоногое расширяет свои охотничьи угодья. Или оно растёт, или — ждёт потомство. Боюсь, для нас это будет сильной головной болью. Радует то, существо не сходит с тропы. Нападает строго в их направлениях, видите, все местные животные не боятся быть рядом, но на дорогу не заходят. Вижу в этом большой смысл. Наверное, членистоногое плохо видит и не ощущает запахов, ориентируется исключительно на свои сигнальные линии. В любом случае, тварь страшна. Неизвестно какие сюрпризы принесёт. В самое ближайшее время, придётся с ней разобраться, — я едва не рассмеялся, увидев, как отреагировал на мои слова Семён. Воинственно выдвинутая челюсть, с хрустом вернулась на своё место, взгляд
затуманился, устрашающего вида дубина, упала в траву. Богатырь сник, слюни текут от страха.
— Неужели боишься? — с иронией спрашиваю его.
— С чего взяли? — Семён попытается выдвинуть челюсть вперёд, но не получается. — Вот, что думаю, Никита Васильевич, — Семён всё же выдвинул свою челюсть слегка вперёд, — у нас здесь столько
— Интересный поворот сюжета, — с интересом смотрю в открытые, честные глаза, — давно придумал?
— Нет, но если вы считаете, что без меня не справитесь, пойду с вами, — без энтузиазма буркает он.
Аскольд вовсю веселится, а мне искренне стал жаль парня. Со всеми его вывихами, он мне нравится. Молодой, ни в армии не служил, родители старой закваски интеллигенты, дрался, наверное, в детстве мало. И, вдруг, в такие переделки. Немудрено слегка скиснуть. Но, я посмотрел на застывшего в ожидании юношу, ему нужно набираться опыта. Встряхнуть надо, для его же пользы. Поэтому с сожалением сказал:- Мы не сможем обойтись без твоей дубины, дружище.
— Я это понял, — Семён вздыхает и закидывает её на мощное плечо.
Раздвигая руками густую растительность, отряд двигается к лесу. Из-под ног вылетают тучные птицы, спугнули целый выводок змей, влезли в паутину с толстым пауком, Аскольд его пожалел и за паутинку отшвырнул в сторону. Почти до смерти напугали жирного зайца, самозабвенно хрумкующего сладкий корень. Подняли сонного бычка. Он с шумом протопал в заросли и исчез. В отдалении услышали рык хищного зверя, но не медведя, может дикая кошка.
В окружении вооружённых копьями людей, я чувствую себя как на прогулке, но отдёргиваю себя. Нельзя расслабляться, ситуация может поменяться в корне. Кто знает, какие сюрпризы может преподнести этот мир. Может, захочет наказать или — наградить. Лотерея.
Луга закончились и резко утыкаемся в стену из деревьев. Лес, как обычно встречает холодком и смолистой свежестью. Лесные птицы шныряют меж ветвей. До боли знакомые рыжие белки устроили между собой свару, гоняются как сумасшедшие друг за другом и стрекочут, что твои сороки. Жук рогач, басовито прогудев, врезается в голову Семёна, валится ему на грудь, но успевает взлететь и проворно исчезает. Это спасло ему жизнь. Семён уже замахивался дубиной.
Очень неожиданно напоролись на целые заросли малины, причём, весьма крупной, крупнее садовой если не в три, то в два раза точно. Сюрприз, приятный. Нашли дикую грушу, на удивление просто великанских размеров, даже больше садовых. Жаль, что не зрелая, но место запомнил. А под ногами цветёт лесная клубника, цветки крупные, листья сочные, большие. На стыке леса и луговых просторов, деревья оплёл дикий виноград, догадываюсь, плоды будут немаленькие. Чем не Эдем, думаю я, но утробный рёв неведомого зверя, мощно пронёсшегося в лесу, повергает нас в ступор.
Отряд охотников ощетинивается копьями, я и Аскольд мигом натягиваем луки, даже Семён, зверски завертел дубиной и глазами.
Лес трещит, стволы ходят ходуном. Словно цунами на нас наваливается острый звериный запах. Тяжёлая поступь сотрясает землю.
Животные показываются в просветах зелени, я подумал, галлюцинация. Глазам поверить не могу. Дух захватывает от восторга и страха. Невероятно, это степные мамонты. Сибирские мамонты, на их фоне, были бы не сформировавшимися подростками.