Раса
Шрифт:
Егор чуть отплывает в сторону, едва шевелит ластами, копьё выставил вперёд.
Внезапно, словно появляется облако и, через миг, невообразимых размеров хищница притормаживает в непосредственной близости от нас. Первое, что вижу, чёрные как антрацит, глаза, они излучают адский огонь. Сердце встрепенулось в ужасе, ещё мгновенье и я в панике метнусь прочь. На счастье ко мне подплывает Егор, касается плечом моего плеча. Его копьё, словно продолжение руки, торс напряжён как стальная рессора под чудовищным весом. Мне становится дико стыдно за всколыхнувшую
Мегалодон, словно в удивлении приоткрывает пасть. Она столь велика, что можно в неё въехать на легковом автомобиле. Треугольные зубы безупречно белые, острые как бритвы. Он обескуражен моим поведением. Может, думает, я, один из прилипал, что как пиявки болтаются на его пятнистой коже.
Чудовище слегка отвернуло в сторону. Боже, какой он огромный! Мне кажется он не менее тридцати метров. На шершавой шкуре играют солнечные зайчики ещё не ушедшего Солнца. Целая стая полосатых рыбёшек, спешит за своим хозяином, боятся отстать.
Ринулся вслед, мне показалось, что он сейчас вновь направится в сторону подводных охотников. Но, мегалодон разворачивается, и я оказываюсь прямо перед кошмарной пастью. Интуитивно хватаюсь за, словно покрытый броневыми листами, нос. Приоткрывается щель рта, он глотает воду, меня едва не затягивает в пасть. Крепкая рука Егора оттаскивает меня от морды хищника, и мы цепляемся за твёрдый плавник.
Это, что-то невообразимое, нас везёт на спине самый страшный хищник всех геологических эпох.
Болтаемся как сосиски на верёвке, пытаемся встать на шершавую спину, сносит волной, акула набирает скорость. Неужели решила напасть на подводных охотников? Да, нет, сворачивает с курса, плывёт к мысу, где я весь день добывал железную руду.
Надо отцепляться от плавника, но страх не позволяет этого сделать. Кажется, едва мы окажемся снова в открытой воде, она нас уже не пощадит.
— Прыгаем! — кричу Егору. Он кивает, затем взмахивает копьём, указывая куда-то вперёд. Теперь я понял, что притянуло сюда мегалодона. В бухте, окружённой неприступными скалами, плещется небольшое стадо китов. Достойная добыча для такого хищника как эта акула.
К своему ужасу замечаю в море ещё с десяток исполинских плавников. На этот раз перебираюсь на сторону к Егору и мы вместе соскальзываем в воду. Мощный взмах хвоста швыряет нас в глубину, едва не покалечив. Мы спешим под защиту нависающих скал. Но акул мы не интересуем, видим как пятнистые тела, как подводные лодки, проносятся мимо. Скоро произойдёт бойня исторических масштабов.
Внезапно сквозь толщу воды проносится необычный звук, как сирена, вибрирующая в разных диапазонах. Затем ещё несколько мощных, тревожных воплей. Это киты увидели мегалодонов.
Вспенилась вода, удары хвостов об поверхность моря звучат как пушечные выстрелы, морские колоссы не спешат попасть на ужин, дорого они продадут свою жизнь. Мы не хотим смотреть на весь этот ужас, лихорадочно гребём
На удивление далеко мы заплыли на спине акулы от нашей стоянки. С тревогой наблюдаю за тем как Солнце, побагровев, опустилось за горизонт. Нехорошее время наступает на этом берегу. Скоро начнутся метаболизмы преобразования. Много я б отдал, чтоб выбраться отсюда до наступления темноты.
Темнеет быстро, поднимается приливная волна. Отплываем от скал, чтоб нас не размазало об острые, как наждак, скалы.
Волны лениво, но мощно плюхаются об отвесные стены, заворачиваются обратно, укрывая нас колючей пеной. Наконец-то проплываем мимо места добычи руды, заворачиваем за мыс, сталкиваемся нос к носу с Катериной и Геннадием.
— Быстрее! На берегу начались подвижки! — в голосе подводной охотницы звучат тревожные нотки.
— Надо было всех уводить с этого места! — кричу я.
— Никто не послушался, — отплёвывается от морской пены Геннадий.
Егор переходит на кроль, ловко взбираясь на вздымающиеся гребни волн. Мы спешим за ним. Виден берег, на нём группа людей, машут руками и полотенцами, волнуются, но мы и так несемся, словно на рекорд.
Вода то теплеет, то жутко становится ледяной. Появляются множество водоворотов, на дне вспыхивают, словно электрические разряды, фиолетовые огни. Словно призрак из пустоты возникает прогулочный катер, весь в огнях, на палубе обезумевшая толпа, глаза выпученные, рты открыты в беззвучных воплях. Из моря выплёвывается толстый столб воды. Он подхватывает катер, возносит его наверх и, срывается в водоворот.
Физически ощущаю животный страх гибнущих людей. Через мгновенье, на месте трагедии клокочет пена, и лопаются крупные пузыри.
Души наши в ужасе, мы в центре Хаоса, но Бог милует. Водовороты не засасывают и волны не швыряют на скалы. Успешно приближаемся, по, словно вскипевшей воде, к берегу. А там тоже начинается нечто невообразимое. Едва выбрались на пляж, как поверхность содрогнулась и нас бросает на четвереньки. Пытаюсь встать, оглядываюсь. Никого нет! Горе залило сердце горячей кровью. Неужели все погибли? Внезапно вижу Мишу Шаляпина. Он пытается схватиться, за истончающийся прямо на глазах, осколок скалы. Его рыдания переходят в вопли. Подлетаю к нему:- Где все! — вздёргиваю за шиворот. Он видит меня, радостно улыбается, отцепляется от, почти исчезнувшей скалы, моментально цепляется за меня.
— Князь Аскольд так вовремя пришёл. Всех увёл. Я один остался.
— Почему остался? — невероятно удивляюсь я.
— Но, как же. Если б вы никого не застали на берегу, то начали искать. А это смерти подобно. Поэтому я здесь, чтоб вас предупредить, — Миша счастливо улыбается, но
вдруг лицо искажает страх. На всём протяжении пляжа взвиваются, мерцающие звёздными искрами, смерчи.
— Что разлеглись? Бегом отсюда! — слышу голос Аскольда. Он бледен, бородка вызывающе топорщится, взгляд блуждает по сторонам.