Раскол
Шрифт:
— Ну, хорошо, — прервал вдруг затянувшееся молчание Ашот, — предположим, что так называемые республиканские кланы потеряли влияние. А что потом?
— Потом? Потом начнется самое неприятное — грызня за власть, в результате чего могут выиграть далеко не самые лучшие. Точнее говоря, как это бывало не раз в истории, выиграет тот, кто окажется наиболее жестким, наиболее коварным и беспринципным. Но самое главное, что к тому времени подобные процессы начнутся повсеместно, и мы окажемся наедине с самими собой и совместно порожденными проблемами, расхлебывать которые нам придется
— Ну, а каков конец?
— Конец как всегда будет классическим. Когда повсюду все более или менее уляжется и общую идиллию будет нарушать лишь наш всем порядком надоевший конфликт, на нас просто цыкнут, не больно-то разбираясь, кто прав, а кто виноват. И мы будем вынуждены подчиниться, поскольку к этому времени окажемся с вконец расстроенной экономикой, с полной анархией в государственных институтах власти, с серьезно больным обществом. Вот тогда-то в очередной раз нам придется распрощаться с независимостью, демократией и тому подобными идеями. Потому что мы, позволившие себе роскошь быть втянутыми в бессмысленный конфликт, просто недостойны всех этих высоких идеалов. И дай нам бог всем благоразумия выбрать в такое тяжелое время лидеров, способных вывести нас из этого хаоса.
— Несколько мрачновато, ты не находишь?
— Возможно, но история, как ты знаешь, в общем-то жестокая дама, не так ли?
— «Не так ли», — улыбнувшись, передразнил Ашот, съезжая на обочину. — Мне кажется, — продолжал он, — нам давно пора перекусить. Ничто так не разгоняет дурные мысли, как хорошая еда и молодое вино.
В негустом подлеске, простирающемся по обе стороны дороги, было прохладно и неуютно. Под ногами шуршала опавшая листва. В воздухе явно чувствовалась осень — предвестница суровой зимы. Говорить не хотелось. Молча перекусив бутербродами с ветчиной, они торопливо вернулись к машине, так и не отведав вина.
Общее невеселое настроение передалось и девочке, которая демонстративно вытащив книгу, стала усердно рассматривать в ней иллюстрации.
— Заедем подзаправиться, — предложил Ашот, выруливая на небольшую площадку перед заправочной станцией. Стрелка прибора указывала, что в баке осталось менее десяти литров горючего.
У небольшого одноэтажного строения с табличкой «Администрация» стояла черная «волга», в которой сидели трое мужчин средних лет в одинаковых коричневых кожаных куртках.
Когда Ашот подошел к кассе, вытаскивая на ходу деньги, один из сидящих в машине мужчин не спеша направился к нему. У небольшого окошечка с яркой надписью «Касса» завязался оживленный разговор, прерываемый короткими возмущенными возгласами Ашота. Непродолжительный обмен мнениями закончился так же неожиданно, как и начался.
— Что они от тебя хотят? — спросил Вагиф резко отжавшего сцепление Ашота. Он сразу понял, кто это был. Трудно не узнать в этих мужчинах со специфическим выражением лиц своих коллег.
— Ничего, — как можно спокойнее ответил Ашот.
Вагиф понял, что хотели пассажиры черной «волги».
Они,
— Послушай, — прервал молчание Вагиф, — до Тбилиси осталось не так уж много. Может, я доберусь на автобусе, а ты вернешься домой? — и он многозначительно показал глазами на дочь Ашота, заснувшую на заднем сиденье.
— Нет, — резко оборвал его Ашот, — ты мой гость, и я сам довезу тебя до Тбилиси.
Дорога шла в гору. Хорошо отрегулированный двигатель автомобиля легко справлялся с крутым подъемом. Сзади, в нескольких метрах, маячила черная «волга», не увеличивая, но и не сокращая расстояние между ними.
— Держись, — предупредил Ашот, резко вывернув руль вправо и направив машину в еле заметный просвет между деревьями, на проселочную дорогу.
По кузову автомобиля автоматной очередью забили с обеих сторон ветки деревьев. Булыжники разлетались из-под колес в разные стороны со звуком, напоминающим глухие одиночные выстрелы.
— Не бойся, я рядом, — негромко сказал Ашот дочери, которая спросонья никак не могла понять, что происходит, и недоуменно смотрела по сторонам.
«Волги» сзади не было. Им все-таки удалось оторваться.
— Нам бы дотянуть до «замка». Ты помнишь наш «замок»? — улыбаясь, спросил Ашот. — Там мы оставили бы машину и на попутке добрались до Грузии.
«Замок» Вагиф помнил. Они несколько раз бывали в нем, когда он здесь служил, охотились на куропаток. Поэтому он хорошо помнил давно заброшенное длинное каменное строение, полностью укрытое густым кустарником и незаметное чужому глазу со стороны. Но самое главное, до границы от него было уже недалеко, буквально несколько километров.
Вдруг откуда-то сверху послышался шум, и через мгновение перед ними на дороге неожиданно поднялись фонтанчики пыли, выбитые из сухой земли автоматной очередью, выпущенной из зависшего над ними вертолета.
На узкой дороге, сжатой со всех сторон деревьями, они представляли хорошую мишень. Но пока они не думали оставить машину и искать спасения в лесу, поскольку не могли поверить, что те, в вертолете, будут стрелять на поражение.
Вторая очередь оказалась более удачной. «Победа» с развороченным, носом еще проехала по инерции несколько метров и как-то странно, будто живая, захрипев, остановилась.
Подхватив девочку на руки, Ашот бросился в кустарник. За ним, схватив детское байковое одеяло, последовал и Вагиф. Пробежав, продираясь местами сквозь колючий кустарник, метров сто, они остановились у высокого дерева с густой кроной. Сверху разглядеть их было невозможно.
— Ну, что будем делать? — с трудом переведя дух, спросил Вагиф, накидывая на девочку одеяло. В лесу было по-осеннему сыро.
— Будем пробиваться к «замку», — ответил Ашот, невольно озираясь по сторонам. — О нем никто не знает, кроме Армена. Ты помнишь Армена Симоняна? Большим человеком стал в управлении, но он не выдаст. Переждем, а когда стемнеет, надо будет добраться до шоссе, а там вдоль дороги, не выходя на шоссе, за час-другой пешочком доберемся до Грузии.