Раскол
Шрифт:
И это было не чем-то из ряда вон выходящим. Точно такими же методами пользовались и все другие разведки мира, стараясь подорвать изнутри противостоящую им страну. Точно так же работали американцы и западные немцы против СССР в Прибалтике и Западной Украине. Аналогичные методы провокаций и искусственного раздувания старых противоречий использовались спецслужбами Турции и Пакистана для осуществления своей отнюдь не благородной тайной миссии в Закавказье и в Средней Азии.
Правда, что касается Турции и Пакистана, следует заметить, что разведки этих стран очень неохотно участвовали в операциях против своего северного соседа и никогда ничего
Так что вмешательство советской разведки в курдские дела можно было без зазрения совести назвать общепринятой практикой органов внешней разведки, если, конечно, забыть, что такое вмешательство, как правило, кончалось кровопролитием, террором, а порой и трагедией целого народа. Наиболее впечатляющим примером подобной игры, правда, уже нескольких государств, наряду с другими факторами можно считать трагедию армянского населения Турции, происшедшую в начале века, которая оказала негативное влияние на отношения между этими народами на все последующее время.
Вагиф и не заметил, как под впечатлением своих не особенно веселых мыслей глубоко заснул. Спал он неспокойно. Всю ночь его беспокоили какие-то непонятные сны. То он куда-то бежал и за ним гналась какая-то странная толпа, сплошь состоящая из калек, то он от кого-то яростно отстреливался, поливая свинцовым дождем наседающего врага, то его пытались утопить в жирной темной жиже, чем-то напоминающей сырую нефть. Так что проснулся он на следующее утро разбитым и ничуть не отдохнувшим.
Саида рядом не оказалось. Немного полежав с открытыми глазами, Вагиф попытался встать с топчана. После нескольких неудачных попыток ему удалось принять сидячее положение, а потом, держась одной рукой за край своего ложа, сделать пару шагов в сторону стола. Обратный путь до топчана он проделал уже увереннее. Снова оказавшись в горизонтальном положении и смахнув со лба обильно выступивший пот, он улыбнулся. Несмотря на слабость, он мог кое-как передвигаться. В его положении это было очень важно.
Через несколько минут в комнату вошел Саид, неся небольшой медный таз и кувшин. Через плечо у него было перекинуто полотенце. Умывшись, Вагиф почувствовал себя несравненно лучше. На завтрак Саид принес ему свежую хрустящую лепешку и большую кружку дымящегося крепкого кофе.
После завтрака, убирая со стола остатки пищи, Саид, как-то странно улыбнувшись, вдруг сказал, что сегодня для Вагифа счастливый день. Его приедет проведать друг. И, не вдаваясь в дальнейшие подробности, он покинул комнату. До самого полудня Вагиф лежал один, усиленно обдумывая сказанное Саидом. Он прекрасно понимал, что это не Репин, Саид не позволил бы себе такую иронию. Речь явно шла о ком-то другом.
В первом часу в дверь комнаты постучали, и через секунду в проеме показалась кудрявая голова еще довольно молодого человека в «камуфляже». Он с нескрываемым интересом оглядел Вагифа и, подойдя к столу, сел на стул. Это был крепкий мужчина лет тридцати восьми со спокойными, внимательными глазами и еле уловимой, чуть ироничной улыбкой. Густая черная борода полностью закрывала нижнюю часть его лица. Оружия при нем не было.
Еще раз окинув взглядом лежащего Вагифа, он не спеша полез в карман и, вытащив пачку «Космоса», неожиданно на чистейшем русском предложил Вагифу закурить.
— Я, очевидно, ваш
— Кто вам обо мне сказал?
— Хороший вопрос. Скажем, это неофициально полученная информация, но вам-то что, разве вам не все равно, как мы о вас узнали?
— Мне, конечно, все равно, но меня интересует, с чего вы взяли, что я сотрудник советских спецслужб?
— Понятно. Ну что ж, у меня есть немного времени, и я готов выслушать вашу «легенду». Валяйте, только, если можно, основные моменты.
— Я сотрудник одной советской внешнеторговой фирмы и приехал в Турцию сугубо по делам своей организации. Владелец машины, на которую было совершено нападение, — друг одного из сотрудников здешнего филиала нашей фирмы. В его машине я оказался не случайно. Я был в Стамбуле всего один день, и он, узнав об этом, любезно предложил мне показать свой родной город. Вечером я должен был уже улететь. Вот в принципе и все.
— Да, вы правы, все, что вы рассказали, точно соответствует документам, которые находились при вас. Но вы упускаете одну деталь. За вас уже уплачен задаток и, насколько мне известно, обе стороны пришли наконец к согласию и по второй части оговоренной суммы. И сегодня, в лучшем случае завтра, вас передадут американцам. Поэтому вы сами должны решить, что вам говорить мне, а что утаить. Но помните: от этого будет зависеть, в какую сторону вас повезут.
— Ничего другого я сказать не могу по той простой причине, что это и есть истина.
— Ну да, конечно, истина в последней инстанции. Ну хорошо, передвигаться-то вы можете?
— С трудом, — честно признался Вагиф.
— Ну, это уже кое-что. А вам так скажу, дорогой. Вы находитесь в обыкновенном партизанском лагере, который, по моему разумению, больше напоминает табор, если не сказать покруче. Здесь все эти штучки-дрючки по охране тайны и тому подобной ерунде просто-напросто не проходят. Не тот контингент-с. То, что вы советский офицер, у вас, извините меня, на лбу написано. Я буквально через сутки должен покинуть этот гостеприимный край, будь он трижды неладен, и готов взять на себя дополнительную нагрузку и помочь своему упрямому коллеге. При этом ничего не прося взамен. Мне не надо никакой даже самой ничтожной информации. Я действую из чувства взаимовыручки и чисто человеческих побуждений. Ну что, убедил?
— Откровенно говоря, нет.
— Ну ты и упрямец, Керимов. Откуда только такие берутся на этом грешном свете? — слегка вдруг закартавив произнес мужчина.
ГЛАВА 13
И Вагиф его узнал. Перед ним сидел Артем Гукасов, с которым он когда-то учился в параллельных группах на высших курсах КГБ в Тбилиси. Артем был хорошим, веселым парнем, с неистощимым чувством юмора. В том, что Вагиф его сразу не признал, не было ничего удивительного. С момента их последней встречи прошло более восьми лет, да и борода неузнаваемо изменила его облик.