Раскол
Шрифт:
— Тогда я совсем запутался, — с легким сомнением в голосе продолжил Вагиф. — Выходит, ты изучаешь секретное оружие врага, а не пытаешься освоить науку, которая, по словам твоего же лидера, будет очень необходима при создании вашего государства. Я правильно понял?
Видя явное замешательство своего молодого собеседника, Вагиф сделал небольшую паузу.
— Ты меня извини за вопросы, но я на самом деле очень далек от проблем твоего народа, и мне сразу как-то сложно понять те трудности, с которыми столкнулись твои соплеменники. Поэтому объясни мне, пожалуйста, некоторые узловые
— Мы воюем за свободу, хотим создать свое государство, где все будут равными и не будет богатых и бедных. Мы успешно ведем боевые действия, и, несмотря на то что туркам помогают империалистические страны, им нас не сломить, — с воодушевлением произнес Саид, гордо подняв голову.
Лексика этого молодого и по-своему очень симпатичного курда показалась Вагифу до боли знакомой. И он, серьезно посмотрев на него, продолжал задавать свои наводящие вопросы:
— Скажи, а когда началась эта вражда между вами и турками?
— Она всегда существовала.
— Но, наверное, она не всегда выливалась в прямое противостояние?
— Нет, не всегда. Долгие годы мой народ терпел, но последнее время чаша терпения переполнилась, и он взялся за оружие.
— И когда именно это произошло?
— Это произошло, когда страну наводнили американцы. Те, кто был богатым, стали еще богаче, а те, кто был беден, стали еще беднее. Но особенно досталось нам, курдам.
— И никто из курдов не стал богатым?
— Нет, кое-кто из числа тех, кто стал прислуживать туркам и американцам, разбогател, но они предатели курдского народа, и их ждет страшное возмездие.
Вагиф, к несчастью, действительно не знал всех деталей данной проблемы, но в целом картина была ясна. Как только Турция стала проводить политику сближения с Западом и попыталась прежде всего с помощью Америки возродить свою экономику, в турецком обществе начались достаточно сложные процессы. Рецепты западных экономистов, стремившихся как можно быстрее сделать из этой не совсем подготовленной к таким изменениям страны экономически сильное государство западного образца, не всегда срабатывали так, как мыслилось специалистам.
Несмотря на мощную финансовую помощь, в стране началась инфляция. Тысячи турецких крестьян, составлявших до последнего времени большую часть населения, стали разоряться. Многие потянулись в город за лучшей жизнью, некоторые вообще покинули страну в поисках счастья и заработка на чужбине. Но кое-кто на самом деле нажил капиталы, став по-настоящему богатым.
Несмотря на все трудности, страна постепенно преодолевала экономические проблемы и медленно, но неуклонно приближалась к тому идеалу сильного, независимого государства, который виделся в самом начале всех этих порой трагических преобразований. Хотя, надо признать, удар, и в первую очередь по крестьянству, был нанесен страшный. Это коснулось и турецких граждан курдского происхождения, которые в отличие от крестьян-турок, живущих ничем не лучше их и также с трудом преодолевавших последствия нововведенных законов рыночной экономики, увидели в том сугубо национальную
В то же время справедливости ради стоит заметить, что увидели это не курдские крестьяне, а кое-кто из курдской интеллигенции, живущей в городе. И сразу вспомнили о накопившихся за несколько столетий противоречиях между двумя народами. И, возможно, все утихло бы само собой, как не раз уже бывало, но кто-то подбросил этим радетелям национальной мечты куда более конкретную цель. А именно: создать свое независимое государство, во главе которого, естественно, стали бы те же самые бдительные интеллигенты, зорко разглядевшие в общегосударственных проблемах турецкого общества антикурдские настроения.
Безусловно, кто-то пообещал им конкретную помощь. Это было тем более очевидно, если вспомнить, что к тому времени Турция превратилась в страну с мощной армией, входящую в состав НАТО. Так что угадать, чт о это за силы, было не особенно трудно.
— Хорошо, а в других странах, где живут курды, тоже происходит борьба или там более или менее спокойно?
— Весь курдский народ поднялся на борьбу, но пока не во всех странах это вылилось в военное противостояние с угнетающими их силами. Но придет час, и огонь сопротивления перекинется и туда.
— Значит, врагом номер один вы считаете Турцию и империалистическую Америку. А какое государство вы собираетесь строить?
— Мы будем строить общество равных возможностей, то есть социалистическое государство.
— А что такое социализм?
— Это когда у всех все поровну. Нет богатых и бедных, и весь народ счастлив.
— Как в раю, — невольно произнес Вагиф, отведя взгляд в сторону, чтобы Саид не заметил его улыбки. И у вас есть друзья, помогающие вам?
— У нас есть друзья, и они многим нам помогают. Обучают методам ведения современной войны, рассказывают о новых видах оружия, физически подготавливают наших бойцов.
— А откуда они, ты случайно не знаешь?
— Это военная тайна, — вновь нахмурившись, веско произнес Саид.
За разговорами Вагиф и не заметил, как пролетела большая часть ночи. От долгого и по-своему поучительного разговора с Саидом у Вагифа не на шутку разболелась голова. Выпив чашку не очень крепкого чая, он перевернулся на левый бок и закрыл глаза. Но спать, несмотря на усталость, не хотелось. Вагиф еще раз мысленно прошелся по основным моментам его беседы с молодым курдом.
Большая часть того, что он рассказал, конечно, не была тайной. Еще в конце шестидесятых годов советские спецслужбы начали интенсивно работать по курдской проблеме. И это было более чем естественно, поскольку Турция воспринималась как основной военный противник на юго-западе. Тем более что именно тогда началось сближение этой страны с США и другими странами Запада. На территории Турции находилось большинство разведывательных центров западных стран, и в первую очередь США, специализирующихся по Закавказью и южным областям России. Так что нетрудно было догадаться, кто именно выступал в роли «бескорыстного» друга курдского народа.