Раскол
Шрифт:
– А ещё бывает так, что нас лишают возможности делать этот выбор, – она махнула рукой, и дух прекратил существование. – Есть духи, которые далеко не так безобидны, как этот, и если они с силой проникнут в ваш разум, вы станете одним из существ хаоса, – она сделала несколько шагов в сторону, где собрались ученики, и пристально посмотрела на мальчика, которому было не больше лет двенадцати. Паренек смущенно посмотрел в сторону. – Даже самые невинные из нас могут стать ужасом, и нет способа узнать, кто именно не устоит.
На её лице отразилась печаль, и она отвернулась. Когда она снова встретилась
– Если я и говорю вам то, что вы уже знаете, то это потому, что мы забываем о своей особенной природе. Мы забываем причины, по которым нас должно бояться, и насколько они серьезны. Мы видим только налагаемые на нас жесткие ограничения, и они действительно кажутся несправедливыми.
Рис услышал вокруг себя шелест яростных шепотков. Адриан подле него была в ярости. Он почти чувствовал, как она сжимала зубы, чтобы не взорваться. Его гнев тоже нарастал, как бы он ни пытался подавить его.
– Какова наша альтернатива? – продолжила Винн. Она подождала ответа, но никто не выступил. – Попросим ли мы возможности самим следить за собой, без опеки Церкви? Попросим, чтобы люди всего Тедаса поверили нам, что мы не повторим ошибок Тевинтерских магистров, ошибок, которые больше чем один раз ставили мир на грань уничтожения?
Теперь она держала свой белый посох перед собой, и вокруг него вспыхнула огненная аура.
– Или мы будем сражаться? – аура усиливалась, пока не засияла так ярко, что Рис был вынужден отвести взгляд. Другие сделали то же самое. – Мы восстанем против наших угнетателей и покажем им, как они ошиблись, недооценив нас! – свет внезапно погас, и во всем зале воцарилась мертвенная тишина. – И как далеко мы зайдем? – прошептала она. – Даже если мы перебьем их всех, это ничего не изменит. – Как и год назад на Коллегии Чародеев, я советую вам терпение. Да, вещи должны измениться…но если мы не покажем, что готовы уступить, как мы можем ожидать того же от тех, кто боится нас?
– Терпение?! – выкрикнул новый голос, отразившись эхом по всему залу. Рис был изумлен, когда понял, что это был он. Он стоял со сжатыми в кулаки руками по бокам, и сотни роб прошелестели, когда все обратили на него свой взор. Как и Винн, которая смотрела на него, удивленно приподняв бровь.
– Хотите добавить что-то, маг? – спросила она.
Его тошнило от этой театральности. Эта женщина, поучающая их, как будто бы они должны быть благодарны за то, как с ними обращаются…это наполняло его яростью. Но даже так, он не планировал высказаться. Это был уже второй раз, когда он позволял своему гневу одержать верх – сначала Лорд-Искатель, а теперь это. Если он окажется достаточно умен, то он пробубнит извинение и сядет обратно.
Все же. Это будет означать, что он сдался.
– Хочу, – наконец ответил он. Адриан смотрела на него со смесью шока и изумления. В конце концов, репутация смутьянки принадлежала ей. Стиснув зубы, он продолжил. – Кто вы такая, чтобы призывать к терпению? У вас больше свобод, чем у любого из нас. Вы не заперты в башне, вас не загоняют в вашу комнату по ночам, как ребенка. Никто не угрожает вам Ритуалом Усмирения, перейди вы границы дозволенного. Легко быть терпеливым, когда вам не пришлось пройти через то, через что прошли мы за этот год!
Раздались редкие аплодисменты,
– У меня есть свобода, – призналась она. – Она была заработана за годы службы и в качестве награды за вклад, что я внесла в победу над порождениями тьмы. Я работала, чтобы получить доверие Церкви. Я не ожидала, что оно само упадет к моим ногам.
– А что мы сделали, что нам отказали в этом доверии, мы, те, кто провели всю жизнь, делая все, что от нас требовали? Почему мы все считаемся ответственными за ошибки немногих?
На этот раз аплодисментов было больше. Появился Первый Чародей, приближаясь к Винн с озабоченным выражением лица, но она помотала головой.
– А чего вы от них хотите? – спросила она Риса голосом, возвышающимся над общим гулом. – Спорить о методах, пока вокруг них рушится крепость? Мы все в одной лодке, молодой человек, и грести следует всем, чтобы нас не унесло течением.
Рис хотел ответить, но предупреждающий взгляд Первого Чародея заставил его изменить свое мнение. Тем не менее, это не имело значения. Маги по обеим сторонам зала вскочили со своих стульев, неодобрительно свистя или громко негодуя. Другие решительно хлопали в поддержку Винн, или спорили с её обидчиками. Вся комната разрывалась от какофонии голосов.
Винн наблюдала за реакцией со смиренным выражением лица. Первый Чародей Эдмонде прошептал что-то ей в ухо. Что бы он у неё не попросил, она неохотно согласилась и повернулась, чтобы уйти. Все были так поглощены спорами, что они едва обратили внимание на её уход.
Адриан, рядом с Рисом, встала. Она не принимала участия в спорах, но вместо этого наблюдала за всем происходящим с изумленным выражением лица.
– Неплохо, – прокомментировала она. – Я сама не смогла бы лучше.
– Да, видимо у моего рта есть свой собственный разум.
– Мне нравится твой рот. Ему следует чаще говорить за тебя.
Рис с отвращением смотрел, как поблизости двое магов начали толкать друг друга. Один был либертарианцем, а другой состоял в лоялистском братстве – «поборники Церкви», как некоторые любили называть их, так как они выступали за послушание Церкви и ожесточенно выступали против любых попыток добиться большей независимости. Он зажмурился, когда люди начали кидаться стульями, втягивая других в драку.
– О, можешь не смотреть, но веселье сейчас закончится.
Адриан указала на главные двери, и он открыл глаза вовремя, чтобы увидеть ворвавшихся храмовников. Их было, по меньшей мере, десять человек, вооруженные мечами, которые сразу начали во весь голос кричать, требуя, чтобы все вернулись в свои покои.
Самые младшие ученики, большинство из которых наблюдали за всем происходящим с широко распахнутыми глазами, тотчас поспешили подчиниться. Остальные реагировали медленнее, и храмовники кинулись к месту драки, решив добиваться своего силой. Они хватали тех, кто был ближе, и грубо толкали их на пол. Это усилило общую сумятицу; маги все вместе начали покидать свои места – некоторые бежали, а другие с гневом встали на защиту своих товарищей от храмовников.