Расколотая радуга
Шрифт:
Потому что никогда не искал в жизни легких путей. Об этом не раз говорил его друг, Люсьен, и даже приводил примеры.
В доме на рю де ла Рейн воцарилась тишина, горевшие кое-где лампы давали тусклый свет. Майкл уже собирался подняться наверх, когда услышал мужской голос и, приняв его за голос Кеннета, направился в холл, разделявший дом на две половины. На полпути он посмотрел налево и остановился как вкопанный, будто получил удар ниже пояса.
В темном конце коридора Колин Мельбурн тискал жену, жадно целуя ее и задрав ей юбку. Он буквально вжал Кэтрин в стену, видны
Можно было только позавидовать Мельбурнам, все еще страстно желавшим друг друга после стольких лет супружеской жизни, но Майклу стало не по себе, когда он увидел эту картину. Слава Богу, они не заметили его.
Майкл уже собирался идти к себе, когда услышал, как женщина, хихикая, произнесла по-французски:
— Ах, мой капитан, мой красавчик англичанин…
Майкл остановился и круто повернулся. Колин уперся лбом в стену, и стало видно лицо его партнерши. Эта была не Кэтрин, а одна из служанок-бельгиек, темноволосая, примерно одного с Кэтрин роста. Запрокинув голову, она приоткрыла рот, показав крупные неровные зубы.
Приступ тошноты сменился у Майкла приступом ярости. Как мог этот грязный выродок предать и унизить жену прямо здесь, в ее доме? Его следовало хорошенько выпороть.
Майкл с трудом заставил себя уйти.
Он перепрыгивал через две ступеньки, кровь стучала в висках. Направляясь к себе, он заметил, что в комнате друга горит свет, постучал и, не дожидаясь ответа, вошел.
Кеннет взглянул на Майкла поверх письма, которое писал.
— Что случилось? Ты только что кого-то убил?
— Чуть не убил.
Майкл бросил на кровать кивер, едва не поломав перья.
— Внизу, в западном холле, Колин Мельбурн развлекается со служанкой. Боже, неужели у него совсем нет чести?
— Вообще-то нет, — спокойно ответил Кеннет. — Говорят, он волочится за каждой юбкой. И, если дама не возражает, может взять ее даже в собственном доме. Но обычно он ведет себя осмотрительно.
— Это просто невероятно! — прорычал Майкл. — При такой жене!
— Не берусь об этом судить. Но ты-то здесь при чем? На свете полно мужчин, похотливых, как мартовские коты, и женщин не лучше.
Майкл нервно мерил шагами комнату. Он знал, что Кеннет прав, но никак не мог успокоиться.
— А Кэтрин известно, что за фрукт ее муж?
— Уверен, что да. Она женщина умная и в такого рода делах разбирается лучше, чем ты. Не вздумай рассказывать ей о том, что видел. Она не скажет тебе спасибо.
— Да, разумеется, — неохотно сказал Майкл. — Но Кэтрин заслуживает лучшего мужа, чем этот узколобый, тупой бабник.
— Возможно, но Мельбурн устраивает свою жену, и если даже заведет целый полк куколок, тебя это не касается. — Кеннет нахмурился. — Понял? Не касается!
Майкл уставился в окно, за которым была ночь. Кеннет как всегда прав. Никто не должен вмешиваться в супружеские отношения, даже с самыми благими намерениями. Одному Богу известно, что в тот раз благие намерения привели его прямиком в ад.
Сейчас все по-другому.
Кеннет у него за спиной мягко проговорил:
— Она замужем, Майкл.
— Я не забывал об этом ни на минуту! — жестко ответил Майкл и, прежде чем повернуться к другу, сделал несколько глубоких вдохов. — Не беспокойся, я ни слова не скажу ни ей, ни ему. Но мне хотелось бы ради ее же блага, чтобы ее муж вел себя достойно и благородно, как, например, Чарльз Моубри.
— Возможно, она из числа тех женщин, обычно добрых, которые благоговеют перед порочными мужчинами, — сухо произнес Кеннет. — Я ни разу не замечал в ней и намека на недовольство Колином.
Майкл мрачно улыбнулся:
— Надеюсь, ты не пустишь в ход кочергу, которая стоит рядом с камином, если я с тобой не соглашусь?
Кеннет обмакнул перо в чернильницу и с отсутствующим видом нарисовал на полях письма маленькую ласку.
— Кстати, — сказал он, — в последние дни Мельбурн удивительно вежлив со мной.
Майкл опустился в кресло.
— Извини, но он так меня разозлил, что пришлось рассказать ему о твоем аристократическом происхождении.
Кеннет стиснул зубы.
— Пора бы спрятать свой темперамент в карман.
— Мне казалось, что я давно это сделал, но Колин Мельбурн способен взбесить кого угодно.
— Забавно наблюдать, как он передо мной лебезит в надежде когда-нибудь использовать меня в своих целях, даже не подозревая, насколько тщетны его ожидания.
— Вы там у себя в разведке еще не выяснили, каковы намерения Бонапарта? — спросил Майкл, чтобы сменить эту неприятную для него тему.
— Дьявол его знает. Вторгаться в пределы Франции запрещено. И это чертовски ограничивает наши возможности. Скорее бы кто-нибудь объявил войну, чтобы все носило официальный характер. А не слышал ли ты чего-нибудь новенького у вас в штабе?
— Герцог не откровенничает с подчиненными, но даже дураку ясно, что вокруг одни неприятности. — Майкл нахмурился. — Проблемы с пруссаками. Князю Блюхеру можно доверять, но многие у него в ставке с подозрением относятся к англичанам, поэтому его штаб-квартира расположена в добрых пятидесяти милях от Брюсселя. Это создает весьма серьезные проблемы во взаимодействии двух армий.
— Чем непременно воспользуется император, если решит вторгнуться в Бельгию.
— Совершенно верно. Думаю, в ближайшее время Наполеон выступит в северном направлении. Столько французов-ветеранов снова жаждет сражаться под императорскими «орлами», что армия Бонн наверняка будет многочисленнее и опытнее, чем у Веллингтона.
— Объединенные союзные войска во много раз превосходят силы французов, — заметил Кеннет. Майкл насмешливо поднял брови:
— Неужели ты думаешь, что Бонн позволит союзникам объединиться в великую армию? Он и раньше предпочитал атаки, а в его нынешнем положении это для него единственная надежда. Но если он будет с этим тянуть, у Веллингтона появится возможность превратить весь этот сброд в реальную боевую силу и вернуть своих ветеранов из Америки.