Расколотый мир
Шрифт:
Васятка только выручал. Давний сосед, друг и собутыльник, и тоже шофер, такое вот совпадение. Познакомились они, правда, чисто по причине соседства, а не профессии. Васян до сих пор баранку крутит, хотя даже постарше Коляна, уже под шестьдесят пять ему. Но Васян огурцом – высокий, жилистый, крепкий. Вот что значит ноги иметь! Не то что Колян – раздобрел он в своем кресле, щеки наел, живот на коленках лежит… А ведь тоже росту не маленького был… Эхма!
С другой стороны, что ему, инвалиду, осталось из радостей жизни? Только поесть вкусно да
По вечерам сосед регулярно к Коляну наведывается – они выпивают вдвоем по чарочке-другой-третьей. У Васяна полон дом: жена, дочка взрослая – мать-одиночка она – и внучка, ей уже шестнадцать… Вот и смывается он от бабья своего к Коляну. И душевно сиживают они вечерами, запивая беленькой философские о жизни рассуждения да огурчиком их горечь заедая.
И однажды, за чарочкой, Васян ему и присоветовал: сдай, мол, комнату!
Хороший совет, дельный. Ему лично, Коляну, и одной комнатенки за глаза хватает, а деньги лишними не бывают, зато и будет с кем поговорить!
Вот так и вышло, что Колян сдал комнату в своей двухкомнатной квартире. Сдал парнишке, молодому, но денежному. Он у какого-то богатея охранником служил и зашибал очень прилично. Отчего легко согласился на четыреста долларов за комнатенку. И возраст его располагал: совсем юнец. Ударяя по рукам с новым жильцом, мыслил себя Колян будущим наставником его жизни…
Только вышел облом. Деньги парнишка платил исправно, но оказался скрытен. Вроде и разговорчив, да странно как-то. Слова говорит, а будто ничего и не сказал. Что-то о погоде, что-то о ценах, что-то про пенсионную реформу, но о себе ни-ни. И выпить всегда отказывается.
Правда, добрый малый и не жадный: старое инвалидное кресло-коляску Николаю Петровичу не только отремонтировал, но и усовершенствовал, электрическим приводом снабдил, так что теперь Колян мог дать отдых натруженным рукам и больше не крутить колеса: моторчик сам их вел, только сиди да управляй! Почти такси, едрить твою…
Почти, да не почти! Моторчик дело делал исправно, а вот душевно пообщаться Коляну со своим «клиентом» не получалось. Отделывался парнишка вежливыми фразами да в свою комнату поскорее нырял. Обидно это было Николаю Петровичу. Мог бы и уважить мальчонка старого таксиста: уж ему, чай, есть чем поделиться с подрастающим поколением!..
Может, потому, что подрастающее поколение в лице квартиранта упорно игнорировало житейский опыт и накопленную с ним мудрость инвалида, он, пребывая в дефиците общения, стал все больше интересоваться жизнью своего комнатосъемщика. «Надо ж знать, кого к себе в салон посадил!» – оправдывался перед собой Николай Петрович, въезжая однажды в комнату своего жильца, в отсутствие последнего, разумеется.
И не зря он полюбопытствовал. Кое-что удивило его – да так удивило, что позвал он Васяна на совместную экскурсию в комнату
– Гляди, – говорил он приятелю, открывая створки шкафа, – мальчишка живет, как на перевале! Вот пакет с трусами, вот пакет с носками, одна рубашка и одна майка. И вот сюда глянь, – переехал Колян на сторону платяного отделения, – один костюм висит. Это нормально, по-твоему?
– А чего такого? – не врубался Васян.
– Так он уже две недели тут живет! За это время можно вещи разложить, по-твоему? Или у него их нету, мужских вещей?
– Ты почему так решил?
– А вот посмотри! Скажи мне, что это такое?
– Журналы, – пожал плечами Васян.
– Да ты глянь, какие журналы! Для женщин!
– Ну, и чего?
– А то! Ты вот журналы для баб читаешь?
– Нет. Хотя заглядывал пару раз, у моих полно этого добра.
– А пошел бы сам покупать?
– Ни боже мой!
– А он накупил. Сам!
– Может, дал ему кто?
– Не, ну ты скажешь! Тебе б дали – ты бы взял?
– Не взял.
– То-то.
Некоторое время друзья молчали, размышляя. Первым прорезался Колян.
– Васян, он голубой, что ли? – делился подозрением со старым другом Колян. – Журналы для баб – это как понимать, а?
– А черт его знает… – чесал лысину Васек. – А в бабскую одежду он не переодевается?
– Не видал. А зачем ему в бабскую?
– Ну, там у них есть такие сдвиги по фазе: в баб одеваются. Как-то видел я по телику.
– Хм. А если не одевается, значит, не голубой?
– Да кто их разберет… Не знаю я. А девки у него нет?
– Нету вроде.
– Сюда не водит?
– Не водит, это точно, а то б я просек.
– Наверное, голубой тогда.
– От на свою голову пустил к себе… Не люблю я этих!
– Да ладно те… Он к тебе не пристает?
– Нет. Хотя вот с креслом помог, ты же знаешь.
– Ну, это не доказывает ничего.
– Не доказывает, – согласился Колян. – А все же ты мне скажи: вроде добрый такой, да? А слова из него не вытащишь!
– Слушай, а на кой хрен тебе это нужно, разбираться? Тебе не по фигу? Голубой, розовый, серо-буро-малиновый… Пошли лучше выпьем!
Как-то Роман увидел в киоске журнал, где на обложке было крупно «Секрет женского обаяния». Он купил: хотел узнать этот секрет.
Секрета он так и не узнал: там какая-то бурда была написана. Про духи, да украшения, да маникюр… Да они все, женщины эти, с духами, и с украшениями, и с маникюром! И ни одной это обаяния не прибавило!
У него было много богатых клиенток, которые могли себе позволить все то, о чем в статье писалось. И пахли они, как журнал проповедовал, и цацки положенные носили, а толку никакого. Некоторые даже были совсем неприятные. Только и думаешь: скорей бы уже свалила! Зато иные как намагниченные, так и хотелось забраться к ним в машину, чтоб увезли с собой…