Расплата
Шрифт:
На площади Святого Марка пообедали в дорогом ресторане; Надежда кормила с руки голубей – сколько их здесь… В завершение осмотрели величественный собор, полюбовались диковинным золотым иконостасом, украшенным множеством драгоценных камней.
Когда возвращались из Венеции домой, перегруженные впечатлениями, довольные путешествием и друг другом, – в полете почти не разговаривали; читать не хотелось, – после такого испытываешь необходимость уложить в голове увиденное и услышанное.
– Знаешь, у меня что-то правый бок побаливает и ноет под ложечкой, – признался Бутусов, когда они
После возвращения из Италии он уже постоянно ночевал у нее, держа при себе лишь одного телохранителя – тот спал в гостиной на диване; остальные дежурили в машинах, наблюдая за подъездом.
– Ты, Боренька, обязательно покажись врачу, – искренне озаботилась Надя. – Вызови в офис – ведь замотаешься и отложишь, а дело, может быть, серьезное… Вдруг у тебя цирроз?
– Типун тебе на язык! – добродушно проворчал Бутусов, завязывая галстук. – Хотя… чем черт не шутит? Подожду дня два… не пройдет, – что ж, обращусь к эскулапам. Им только попадись в руки! Да, чуть не забыл, – обернулся он уже от дверей, – на завтрашнее утро ничего не затевай: повезу тебя смотреть новый дом. Недели через две должны сдать. Осталось завершить отделочные работы и забетонировать погреб. А ты взглянешь, не забыли ли чего-нибудь строители. Как будущая хозяйка. – Улыбнулся ей с видом довольным и важным и вышел в сопровождении телохранителя.
Весь день, занимаясь различными делами, Надежда пыталась нарисовать в воображении свой дворец – скоро станет счастливой обладательницей…
За обедом она перелистала все каталоги и рекламные буклеты Бутусова, стараясь отгадать: какой же из этих прекрасных особняков он выбрал в качестве их резиденции? Но глаза у нее разбегались и она ни к чему определенному не пришла: многие хороши, ей бы вполне подошли… Еще до поездки в Италию, как только он признался, что предназначает один из строящихся особняков для себя, она много раз пыталась выведать подробности, но безуспешно.
– Это сюрприз. Я тебе все открою в тот день, когда получу развод. Вручу ключи, как верной жене и подруге, – твердо заявил он. – И не проси! Сам все тебе покажу.
Надежда вспомнила эти слова, и сердце ее радостно забилось.
– Наконец-то! – прошептала она. – Значит, сегодня, наверно, должен получить развод… Иначе не показывал бы дом…
Она не следила за ходом его бракоразводных дел. Интуиция подсказала: не следует проявлять слишком большой заинтересованности в законном оформлении их отношений. Наде давно стало ясно, что Бутусову необходима жена – эффектная, привлекательная; такая, как она. Впрочем, дело шло, по его словам, довольно успешно: за хорошие деньги все оформлялось фактически без его участия. «Сегодня сам скажет – нет сомнения!» – с радостным ожиданием подумала Надежда, и не ошиблась.
Борис Осипович обладал железной выдержкой. Когда он вечером, как всегда, в сопровождении телохранителя, явился домой, лицо его сохраняло бесстрастное выражение. За ужином, рассказывая о разных делах, он и словом не обмолвился ни о чем.
Надежда, сгорая от желания поскорее узнать о разводе, еле сдерживала себя и видела по насмешливым огонькам в его глазах, что он это понимает и играет с ней –
«Ну нетушки! – рассерженно думала она. – Не задам я тебе этого вопроса, не позволю над собой издеваться!» И сумела выдержать характер. Только когда они легли в постель, обнимая ее, он прошептал:
– Ну, моя милая, наконец-то я свободен и начну новую, достойную семейную жизнь. Поможешь мне в этом? – И стал жадно целовать ее изуродованными губами.
Надежда, чувствуя, как его крупное тело содрогается от страстного желания, в восторге, что так удачно исполняются все самые смелые ее мечты, благодарно ему отвечала, старалась доставить будущему мужу как можно больше радости и наслаждения.
Бутусов никак не мог утолить свой страстный голод и только часа через два, истощив и свои, и ее силы, сразу и крепко заснул. А Надежда, хоть и испытывала крайнюю усталость, никак не могла последовать его примеру.
Воображение рисовало ей совместную жизнь с ним в роскошном дворце – сплошной праздник, шумные, многолюдные приемы и в центре – она, Надежда, – она блистает и принимает поклонение… Только под утро забылась она беспокойным сном, и ей продолжали являться видения красивой, беспечной жизни.
– Ничего пока не выйдет, дорогая моя Надя, – с сожалением произнес Бутусов, переговорив с кем-то по радиотелефону. – Придется срочно распутать одно непростое дело.
Они уже закончили завтрак и собирались ехать смотреть дом. Видя, как у Надежды от огорчения вытянулось лицо, он стал ее успокаивать:
– Не спеши расстраиваться – за полдня постараюсь все уладить. – И распорядился, вставая из-за стола: – Жди меня с обедом часам к трем в полной готовности и сразу двинем за город.
Еще полчаса он вел какие-то непонятные ей переговоры и отбыл заниматься делами, а Надежда осталась дома, с ощущением душевного дискомфорта. То ли из-за разочарования, так как уже настроилась ехать, то ли томимая каким-то неясным дурным предчувствием, – во всяком случае, настроение у нее испортилось.
Однако Бутусов приехал повеселевший и, сев за стол, объявил:
– Все прошло удачно, так что, дорогая, готовься испытать приятные эмоции. Думаю, наша хижина придется тебе по душе.
После обеда он отдал по радиотелефону распоряжения помощникам и положил аппарат в чехол.
– Все, больше на сегодня никаких дел – займемся своим скромным гнездышком. – И хрипло расхохотался, сотрясаясь всем телом.
Надежда, еще больше заинтригованная, нетерпеливо его ожидала, готовая тронуться в путь. Уже в машине Борис Осипович рассказал ей кое-что о месте, где им предстояло поселиться:
– Наш дом находится всего в двенадцати километрах от кольцевой автодороги, – считай, в самом городе: минут двадцать езды на машине, дорога прекрасная. Правительственная трасса!
Приосанился и взглянул на Надежду, как бы проверяя, насколько она осознает превосходство расположения дома.
– Хоть Москва близко, место чудесное, малолюдное, кругом лес; всего два десятка таких же особняков за высокими заборами; полный покой и свежий воздух. Из посторонних объектов только контора лесничества, – пришлось помочь им построить особняки здесь же. Понятна ситуация?