Расплата
Шрифт:
И что за злую шутку сыграла с ней судьба: не успев реально достигнуть высот, о которых столько мечтала, вмиг утратить ощущение покоя, радости и счастья, снова увидев этого неудачника – своего Костика.
– Дурь ведь на меня нашла! – горестно шептали ее губы. – Не брошу же я такое ради его сладких объятий… Что он, единственный на свете?! Чем плох Борис?
«А тем плох, – отвечало ей сердце, – что не люб он тебе! Твоей душе и телу всегда был нужен только Костик, и никто больше во всем мире. Только с ним ты испытывала подлинное счастье –
Здравый смысл призывал ее выкинуть эту встречу из головы и сердца, – ведь столько лет прошло, так много событий, с тех пор как они расстались… Но какая-то неодолимая, роковая сила влекла ее повторить встречу, увидеть его еще раз, и никакие доводы разума не помогали.
Более суток после операции Надежда провела в расстроенных чувствах. Звонила и ездила в больницу к Бутусову, проявляла максимум внимания и заботы – ее практичный ум подсказывал: будь с ним такой, как всегда, а по возможности – еще более нежной и ласковой…
И все же, глядя на его обезображенное лицо и вставные зубы, она впервые содрогнулась, сопоставляя ощущения близости с ним и воспоминания о том блаженстве, какое испытала когда-то с тем, другим, – своим первым…
У нее, конечно, и мысли не возникло отказаться от богатства и роскоши, от поставленной цели – выйти замуж за Бутусова. Но предстоящий брак уже не казался ей вершиной удачи – так настроилось состояние души, само ее естество. Борис Осипович, как и предполагалось, легко перенес операцию и уже на второй день начал ходить по палате.
– Вот видишь, все и обошлось, – говорил он Надежде, самодовольно поглаживая заживающую рану на животе. – Чувствую себя превосходно. Не отказался бы пообщаться с тобой, – добавил он, оглядывая ее улыбающимися глазами, – да боюсь, швы разойдутся.
Стараясь выполнять все его прихоти и малейшие пожелания, проделывая по нескольку раз в день неблизкий путь в Митино, часами сидя у его постели, Надежда ни на минуту не переставала думать о встрече… Разумеется, не для того, чтобы возобновлять с ним прежние отношения, – это безумие. Но узнать бы, как он живет, женат ли, есть ли дети… Счастлив ли без нее…
– А разве я не счастлива без него? Неужели все, что у меня есть, – это не подлинное счастье для женщины? – спрашивала она себя.
И впервые за минувший год знакомства с Бутусовым нахлынувшая душевная тоска не позволила дать утвердительный ответ.
Утром третьего дня, когда Надежда приехала в клинику, она застала Бутусова в бодром, работоспособном состоянии. Устроившись в удобном кресле у окна, он давал указания по радиотелефону.
– Садись, сейчас освобожусь, – указал он рукой на кресло рядом с собой. – Тут неотложное дело. Думаю, не высижу здесь больше двух-трех дней. Хотя врачи требуют – до конца недели. – Он положил трубку и ласково привлек ее к себе. – Дела, дела… Ни на кого нельзя положиться, все приходится решать самому. – Он поглаживал
Это предложение навело Надежду на мысль, решение пришло мгновенно.
– Ты прав, Боренька, я совершенно измоталась. Глупо, конечно, но факт, – откликнулась она устало. – Займусь-ка я эти дни хозяйственными делами. Не возражаешь, если возьму машину и съезжу еще раз посмотреть, как идут работы, пока не ушли отделочники? Прошлый раз меня так все это потрясло, что я плохо соображала, – добавила она деловым тоном. – Но теперь, пожалуй… ну, надо проверить, не упущено ли что-нибудь, чтобы потом – меньше хлопот.
– Вот это дело! Теперь я тебя узнаю, – одобрил Бутусов. – Поезжай и внимательно все проверь. А еще лучше – составь список всего, что сочтешь нужным сделать.
Проводив сына в школу, Светлана вернулась домой и открывая многочисленные дверные замки обеспокоилась – в квартире настойчиво звонил телефон. Она поспешила взять трубку и услышала взволнованный голос сестры..
– Еле дозвонилась! – посетовала Надя. – Ты чего так долго не подходила?
– Я только вошла. А ты чего нервничаешь: стряслось что-то? – озабоченно спросила Света. – Никак плачешь?
– Сама не знаю, что со мной творится! – всхлипывая, пожаловалась сестра. Представляешь, Света? Боря лежит в больнице после операции, а я думаю не о нем!
– Как же так? Что между вами произошло?
– Да ничего. Он ведет себя безупречно. Это мне стыдно смотреть ему в глаза, – убитым голосом призналась Надя, дав волю слезам.
Чутким сердцем Света сразу поняла, что с ней случилось очень уж скверное, раз ее сестра – сильная натура – пришла в такое отчаяние. Теряясь в догадках, потребовала:
– Может, все же объяснишь, что натворила? Почему тебе стыдно ?
– Пока ничего, но…. – Надю душили слезы.
– Да возьми же себя в руки! – начиная сердиться, прикрикнула на нее Света. – Ничего не понимаю! О ком ты еще можешь думать? Неужели об Алике?
Надя бурно перевела дыхание и срывающимся голосом сообщила сногсшибательную новость:
– Я снова встретила Костю и во мне, Светочка, все перевернулось! Я сразу поняла – только он мил моему сердцу и Борю я так любить не смогу никогда!
– Что за блажь? – попыталась урезонить сестру Света. – После того как вы расстались с Костей, прошла целая жизнь! Ты ведь и думать о нем забыла.
– Выходит, не забыла. Ты вот любишь Мишу после стольких лет разлуки, а почему я-не могу?
– Потому, что я одного его любила, а за Марика вышла в силу известных тебе обстоятельств.
Но у Нади ее доводы только вызвали раздражение.
– Ну да! Может, я Костика любила еще сильнее, чем ты Мишу? Увидев его снова, была сама не своя! Ни с одним мужчиной мне не было потом так хорошо! И изменила ему я тоже в силу обстоятельств.