Расплата

Джексон Лайза

– Нет. – Она стиснула зубы, удерживая резкий ответ, готовый сорваться с языка, потому что детектив Бенц просто выполнял формальности, но все еще не верил ей. – Думаете, я это сочиняю?

Его челюсть дрогнула.

– Это все кажется каким-то надуманным.

– Тогда откуда же я столько знаю?

Он наклонился вперед, и она впервые заметила цветные прожилки в его серых глазах и линии в уголках его рта.

– Вот в чем вопрос, не так ли? Откуда вы столько знаете?

– Я уже говорила вам, детектив, но, очевидно,

вы мне не доверяете. Вы, кажется, считаете, что я каким-то образом замешана в этом жутком убийстве и как последняя дура помчалась в полицию, чтобы меня там осмеяли и затем разоблачили!

– Это тоже как-то надуманно.

– Тогда зачем же вы сюда приехали?

– Мне бы хотелось добраться до правды.

– Верьте мне, и я хочу того же не меньше вас, – сердито выпалила она. Какой же дурой она была, если надеялась, что он ей поверит. Что увидит доказательство и доверится ей.

В виске Бенца запульсировала жилка.

– Вы хотите сообщить мне что-нибудь еще?

– А вы хотите еще о чем-нибудь спросить?

– Пока нет, но, возможно, позднее у меня появятся вопросы.

– Конечно. – Она не смогла сдержать сарказма в голосе несмотря на то, что дала себе слово не злить полицейского.

Бенц выключил магнитофон и убрал его в карман.

– Если вы о чем-нибудь вспомните...

– Не сомневайтесь, вы узнаете об этом первым.

Он закрыл блокнот.

– Знаете, Бенц, я надеялась, что вы мне поверите.

– Дело не в том, верю я вам или нет, – ответил он, ставя на место стул. – Важно другое: можете ли вы дать мне информацию, чтобы я с ее помощью поймал этого сумасшедшего ублюдка. Прежде чем он совершит еще одно преступление. Может, вам стоит получше разобраться в своих видениях. Например, постараться, чтобы они происходили раньше, чем что-то произойдет. А не потом. Вот это бы помогло.

Глава 9

– Что ж, давай-ка посмотрим этот фильмец, – сказал Монтойя, вставляя кассету в небольшой моноблок, стоящий на шкафу с документами в кабинете Бенца. Как обычно, он был в своей неизменной кожаной куртке, и пахло от него табачным дымом. – Это копия видео, снятого Хендерсоном. Я переписал его с диска камеры на видеокассету и на компакт-диск, чтобы мы могли посмотреть его на компьютере. Оригинал среди других улик.

Бенц встал со стула и обошел стол. Монтойя тем временем нажал нужные кнопки, и на экране возникла картина пожара. Местами, когда оператор делал панорамную съемку улицы, изображение дрожало, и было смазанным. Собрались соседи и зеваки. На фоне уличного движения слышались обрывки разговоров и вскрики. С громким треском взорвалось окно.

– Господи! – закричал человек с камерой, когда пламя взметнулось от крыши к небу. – Моника, ради всего святого! Уведи отсюда детей... я сказал... нет, отведи их в дом. Сейчас же! Они потом посмотрят запись. Быстрее. –

Раздались недовольные детские голоса, и заплакал какой-то малыш, но человек с камерой продолжал снимать пожар. К небу поднимался черный дым, раздался вой сирен. Камера сместилась, чтобы заснять с ревом проносящуюся по улице пожарную машину с включенной мигалкой. За ней ехала еще одна машина, спасательный фургон и полицейские машины. Спасатели высыпали из автомобилей.

– Назад, – закричал полицейский, в то время как пожарные наводили шланги на здание.

– Вы можете пробраться внутрь... Сюда... – послышался на расстоянии крик Стэна Пальяно. Бенц смотрел, как пожарники пробиваются через дверь, чтобы бороться с огнем и проверить, нет ли кого внутри.

Бенц напряг челюсти, думая о женщине внутри... прикованной к этой проклятой раковине. Пожарные быстро двигались в разных направлениях и выкрикивали приказы, полицейские машины с мигалками останавливались возле оцепленной территории, а толпа любопытных все росла. Как всегда, – подумал Бенц, глядя на нечеткие кадры.

– Так, эти двое... – сказал Монтойя, показывая на пожилых мужчину и женщину. – Это Джерарды. Они и вызвали пожарных. Живут в соседнем доме, а вот этот... – он показал на лысого мужчину чуть старше тридцати лет, – живет на соседней улице... – Под одним из деревьев собралась семья и крошечная болезненного вида женщина с собакой. В кадр попадали и другие люди, но их изображения были расплывчатыми, поскольку снимающий фокусировал линзы камеры на горящем доме.

– Не слишком-то много пользы от этого, – сказал Монтойя, глядя на экран и делая глоток кофе из бумажного стаканчика.

– Подожди. – Камера снова переместилась, и появилось изображение группы тинейджеров, трех мальчиков и девушки, глазеющих на пожар, и кучки любопытных, собравшихся в тени.

– Перемотай-ка обратно, – резко сказал Бенц, разглядев кое-кого в свете уличного фонаря. Этот человек находился слишком далеко, чтобы его освещали адские отблески пожара. Монтойя нажал кнопку обратной перемотки, а затем кнопку воспроизведения. На экране замелькали кадры. – Останови. Вот оно.

Монтойя нажал паузу. Картинка была размытой, но на ней имелся одинокий человек, едва попавший в кадр. Изображение было настолько неясным, что нельзя было определить, мужчина это или женщина.

– Как насчет этого человека? – Бенц указал на экран, где расплывчатая фигура затаилась возле дерева.

– А что?

– Он единственный среди всех этих зевак, рядом с которым никого нет. Он один. Держится в сторонке, сам по себе.

Глядя сузившимися глазами на экран, Монтойя произнес:

– Рядом с ними могли быть и другие люди, которые просто не попали в кадр. – Он показал на экран. – Посмотри слева от него. С той стороны вполне мог кто-нибудь стоять, кто-нибудь, кого Хендерсон просто не заснял.