Расплата
Шрифт:
– Я уверен, что он построил его здесь. Это место изолировано. Он напилил фанеры, просверлил несколько отверстий, вставил самые большие шипы, какие смог найти, и установил эту проклятую штуку на своего рода револьверную головку [24] .
– Похоже на старый станок для балансировки колес, знаешь, такой, который используют в гаражах, когда надевают шины.
– Значит, нужно просто толкнуть, и оно начинает вращаться. – Бенц присоединился к Монтойе, когда молодой полицейский осветил поддержки, которые включали ось,
24
Вращающийся держатель для инструментов на станке.
– А ты-то откуда знаешь?
– Потому что я строил похожую штуку. Вместо шипов были деревянные гвозди, и использовалось оно на школьном карнавале, когда Кристи было лет десять. Ребята вращали колесо, чтобы выиграть дешевые призы: всякие там свистки, воздушные шарики, игрушечные грузовики и прочее барахло.
– Как на «Угадай цену».
– Ну да, только оно называлось «Колесо Фортуны».
– Ванна [25] может гордиться.
– Как скажешь, – ответил Бенц без тени улыбки. – Но тут мы имеем дело с проклятым колесом пыток.
25
Американская телезвезда; ведет различные телевизионные шоу, такие, как «Колесо Фортуны» и т.п.
– Построенным священником и мастером на все руки в одном лице.
– Который может добраться до старого гаража с такой же легкостью, как и до медальонов святых. – Бенц выпрямился и заметил висящее на дальней стене большое зеркало. Стекло было гладким и целым, и на нем почти не было пыли в отличие от всех прочих поверхностей в комнате. Все остальное было покрыто толстым зернистым слоем сажи. – А это для чего? – спросил он но не успели эти слова сорваться с его языка, как он уже знал ответ. – Наш парень любит смотреть на себя во время выполнения дела.
– Черт. – Монтойя оценивающе осматривал место преступления. – Ты прав. Он настоящий эгоманьяк черт бы его побрал.
– Или Нарцисс. Зеркало проверяли на отпечатки пальцев?
– Конечно, – с недовольным видом ответила женщина-полицейский, словно сочтя слова Бенца намеком на небрежность ее и остальной группы. В латексных перчатках она тщательно обследовала каждую поверхность. – Все проверяли. – Она вполголоса что-то пробормотала насчет «городских полицейских» и продолжила свое занятие.
Бенц не стал на нее отвлекаться.
– Нужно попытаться выяснить, кто изготовил зеркало, – сказал он Монтойе. – Может, мы найдем человека, который приобрел что-нибудь похожее за последний месяц, – то же самое касается частей колеса и медальонов. Некоторые святые известны и почитаемы, но где можно достать медальон святой Екатерины Александрийской?
– Вероятно, через Интернет или в одном из тех магазинов, где продают всякое религиозное барахло. – Монтойя потер свою бородку. – И револьверная головка. Может, в каком-нибудь гараже ее не хватает. Но она
– Не каждый гараж в Луизиане подходит для компьютера. Этот агрегат должен иметь серийные номера, и если они не сбиты, по ним мы сможем его проследить.
Бенц принялся снова осматривать место преступления и заметил густую лужицу крови под колесом, в которой крови было больше, чем в остальной части комнаты. Очевидно, жертва была в этом месте, прямо перед зеркалом, когда убийца отрубал ей голову. И этот чокнутый ублюдок, опуская меч, мог наблюдать за собой. Глядя на себя в зеркало, он, вероятно, кончил.
Бенц в очередной раз ощутил позыв к рвоте и тяжело сглотнул.
– Какие-нибудь следы оружия есть?
– Пока ничего не обнаружили. – Монтойя все еще продолжал водить лучом фонарика по зеркалу, и его яркий свет резко отражался в нем.
– Ты сказал, что жертв две.
– О да... – Направив яркий луч света на дверной проем, Монтойя провел Бенца через короткий темный коридор в другую комнату гораздо меньшего размера. Бенц предположил, что ее использовали в качестве склада.
– Господи! – прошептал он, заметив жертву.
У одной стены находились останки прикованной женщины, вне всякого сомнения, той, которую принесли в жертву летом этого года в праздник святой Филомены, хотя ее тело настолько разложилось, что уже никто не сможет визуально ее опознать. О том, что не съели или не утащили крысы и прочие любители падали, позаботились жара и личинки. Бенц поднес к лицу платок. Это и был тот склеп, который видела Оливия. Могила.
Голова жертвы была отрублена и, как и голова в другой комнате, лежала на ржавом ведре. Крошечная цепочка с медальоном, свисающим с того, что когда-то было шеей, сверкала в свете фонарика.
В этой комнате не было углов, и она выглядела так, как ее описывала Оливия. На стене крупными печатными буквами было написано: LUMENA РАХТЕ CUM FI. Рядом с надписью находились символы, о которых говорил ему его брат, – стрелы, пальмовая ветвь, лилии, якорь, огонь и плеть.
– Покойся с миром, Филомена, – пробормотал Бенц.
– Ну, это вряд ли, – заметил Монтойя, почесывая бородку. – Похоже, что эти буквы написаны кровью, а не красной краской, упоминаемой в книге о святых, которую я читал. Что я думаю? Это кровь жертвы. Если слова Оливии Бенчет о том, что наш парень держал здесь жертву долгое время, соответствуют действительности, значит, ему нужно было поранить ее и взять ее кровь, чтобы написать свое послание и наполнить это. – Он показал на небольшую глиняную бутылочку, оставленную на полу.
Бенц не мог не согласиться.
– И обрати внимание, с головой возились.
– Что ты имеешь в виду?
– Ее двигали. Мы работаем над версией, что она упала или ее стащили с ведра, вероятно, какое-то животное. В пыли на столе имеются волосы, кровь, кусочки засохшей плоти, но похоже, что голову вернули на первоначальное место на ведре. Вероятно, это сделал убийца. Должно быть, он вернулся, чтобы соорудить колесо или приволочь сюда последнюю жертву и проверить, как тут его прежняя работа. Затем он все разместил, как хотел.