Расплата
Шрифт:
Чтобы воплотить ее замысел, потребовалось время. Несколько дней назад Барнабас сам подкинул ей блестящую идею, потребовав выпивки. С помощью спирта Агнес не только промывала раны – иногда он помогал обездвижить пациента. В прошлой жизни отец Тристан называл ей кое-какие травы. Тот, кто принимал их разведенными в спирту, впадал в состояние, схожее с обмороком. Потребовалось еще несколько дней, чтобы отыскать на полях и лугах Франконии семена мака, хмеля и валерианы. Но в конце концов отвар был готов. Этой ночью Агнес смешала его с вином и споила Барнабасу.
Но прежде следовало провернуть кое-что еще…
Между тем Агнес сидела рядом с храпящим барышником и с недоверием следила за его беспокойной мимикой. Барнабас, похоже, видел сон. Он почавкал во сне, что-то пробормотал и перевернулся на бок, так что под рубахой показалась цепочка.
На ней покачивалось кольцо.
Этого момента Агнес и ждала. Она бесшумно достала небольшие клещи, найденные в сундуке Барбары – обычно ими отламывали больные зубы, – потянулась к цепочке, уверенно перекусила ее, и серебристые звенья тихо ссыпались на руку. Она стиснула кольцо в ладони – наконец-то оно снова у нее. Осталось только…
– Даже не думай!
Рука Барнабаса злобной змеей взметнулась вверх. Он схватил ее за горло и свалил обратно на ложе.
– Попалась, ведьма! – прошипел он и уставился на нее совершенно ясным взором. – Думала, я не замечу, как ты подмешаешь мне что-то в вино? Ха, но Барбара тебя увидела! Я сначала не поверил, а потом вино оказалось каким-то приторным, и я его выплюнул. Хотела отравить меня и улизнуть, дорогуша?
– Я просто… – просипела Агнес.
Но барышник с такой силой сдавил ей горло, что она и вдохнуть не могла. Затем Барнабас схватил ее и другой рукой. Крепкие пальцы стиснули шею и по каплям выдавливали из нее жизнь.
– Я тебе никогда не доверял, потаскуха, – шептал Барнабас. – Ни единого дня. Думал, сумею тебя усмирить, но ты так и осталась упрямой, чванливой девкой. На рынке такие гроша ломаного не стоят. Так что придется выбросить тебя, как старую, мятую жестянку. Но прежде ты мне еще послужишь…
Барнабас тихонько рассмеялся. Он зажал ей рот ладонью, а другая рука в это время по-паучьи скользнула вниз и задрала юбку. Агнес дергалась и вырывалась, пыталась кричать, однако Барнабас был слишком силен. Он прижал ее к ложу и раздвинул ноги.
– До сих пор я был с тобой мягок, – прорычал он. – Но теперь этому не бывать, ведьма! Больше ты никуда яд не подмешаешь.
Агнес едва могла вдохнуть воздух сквозь его мозолистую ладонь. В нос бил запах дешевого вина, пота и приставшего к рукам пороха. Пока Барнабас, тяжело сопя, входил в нее, женщина уже чувствовала, что задыхается. Она яростно колотила его по спине, но с тем же успехом могла бить по каменной стене. Ее захлестнул безграничный ужас вперемешку с ненавистью и лишил всякой возможности мыслить.
Неожиданно Агнес
Острые губки сомкнулись с ужасающим треском, и Барнабас взвыл. Он отшатнулся, выпрямился и недоуменно уставился на свою правую руку, залитую кровью.
На руке недоставало мизинца. Он мертвым жирным червем валялся перед Агнес на одеяле.
– Ты… стерва! – кричал Барнабас. – Погоди же, я тебя за это на куски порублю и свиньям на жратву пущу!
Он с ревом бросился на нее, но Агнес в последний момент увернулась. Надо выбираться из повозки, и быстро! Не ровен час, и Марек вместе с Сопляком и остальными сойдутся на шум. Но куда подевалось кольцо? Без него она не уйдет! Только что Агнес сжимала его в руке… Должно быть, упало на пол где-нибудь возле постели! Вот только где? Все утопало во мраке.
В этот миг не нее ринулся Барнабас. Агнес схватила запачканное кровью одеяло и набросила на барышника так, чтобы тот на время отвлекся.
– Ведьма, отравительница! – ревел он. – Самуэль, Марек, Сопляк, помогите мне затащить эту девку на костер!
Наконец Агнес заметила кольцо. Оно закатилось в угол и лежало возле груды ржавых мечей и кинжалов. Сквозь дыру в пологе пробивался лунный свет, и кольцо переливалось золотым блеском.
Агнес ринулась в угол, схватила его и собралась уже выбраться сквозь дыру в парусине, но тут почувствовала на плече руку Барнабаса. Словно куклу, швырнул он ее к одному из сундуков. Его штаны и рубаха были запятнаны кровью. Он навис над ней разгневанным божеством, а потом снова бросился на нее. Еще никогда в жизни Агнес так не кричала.
– Убирайся, дьявол! – надрывалась она. – Довольно ты меня помучил, оставь меня в покое, ты злобный дух, ты…
Но Барнабас, словно тисками, сдавил ей горло, и ее мольбы резко смолкли.
– Смотри на меня, Агнес, пока подыхаешь, – прохрипел барышник и облизнул потрескавшиеся губы. – Мое лицо будет последним, что ты уви…
Барнабас вдруг запнулся. Глаза выкатились большими стеклянными шариками. Он охнул и попытался крикнуть, но изо рта побежала лишь тонкая струйка крови. Его могучее тело выгнулось и бесшумно завалилось набок.
Агнес судорожно вцепилась в рукоять сабли и с содроганием смотрела на зазубренное лезвие, красное от крови барышника. Когда Барнабас бросился на нее, Агнес неосознанно схватила один из клинков в углу и вонзила в живот своему мучителю.
Вот она взглянула на стылое, окровавленное тело. Но Барнабас не издал больше ни звука. Безжизненные глаза его уставились в потолок.
Только на миг Агнес испытала раскаяние. Отец Тристан точно не одобрил бы ее деяния. Но потом ее переполнило сладкое чувство удовлетворения. Словно другое существо дремало в глубине души и с нетерпением дожидалось этого мгновения.