Расплата
Шрифт:
Матис не смог скрыть удивления. Новости действительно были хорошие.
– Сколько вас? – спросил он у старосты.
– Сотня. Может, и больше на дюжину-другую, – торжественно ответил гость. – И каждый день примыкают новые! Суровая зима и голод делают свое дело. Крестьяне больше не хотят сносить притеснения вельмож.
Йокель подле него довольно потирал руки.
– Вот оно, наконец-то! – воскликнул он. – А ты сомневался, Матис! Знаю, что сомневался, по тебе и видно было. А кто в итоге оказался прав?
– Вздор, – проворчал
Лоб его пересекал длинный шрам – память о ранениях, полученных в битве за Рамбург. Он придавал суровости и без того мрачному облику оружейника. Матису не нравилось, когда Йокель заговаривал с ним в такой манере. Ему все больше казалось, что горбун видит в нем соперника. За этот неполный год Матис заметно вырос в глазах крестьян, и ко всему прочему его самоуверенность даже взрослых мужчин ставила в тупик.
– И когда вас можно ждать? – спросил Матис у посланника из Дана.
– Через неделю, наверное. Хотим еще подождать нерешительных. Гонцы ходят от одного селения к другому, а мы пока прячемся в лесах, – тут староста усмехнулся. – Герцог назначил награду за мою голову. Ну а мы – за его.
– Тогда нужен новый лагерь, – заметил Матис. – На этой поляне слишком мало места. Нужно настроить хижин, заготовить дров. Иначе половина людей околеет, прежде чем вступит в бой.
Староста из Ландау напустил на себя задумчивый вид.
– Ну, возможно, что в бой вступать и не придется, – начал он нерешительно.
– Как это понимать? – потребовал Йокель объяснений. – Говори!
– Говорят, в швабском Меммингене крестьяне встречались с дворянством. Из Бальтринга, Альгоя, Зее, от всех отрядов было по предводителю! Знать готова идти на уступки, – староста протянул Йокелю смятый листок бумаги. – Вот, сейчас по всей Германии рассылают. Здравые вещи там расписаны. Оброк решено отменить, священников сможем выбирать сами, и охоту снова разрешат.
Йокель взял листок и, морща лоб, просмотрел отпечатанные мелким шрифтом строки. Будучи пастухом, он сам денно и нощно осваивал чтение, однако оно по-прежнему давалось ему с трудом. Но горе тому, кто посмел бы над этим потешаться! Пока Йокель шевелил губами, вчитываясь в документ, вокруг царило молчание. Наконец он поднял глаза и ловко разорвал листок на мелкие кусочки, которые вперемешку со снежными хлопьями медленно опустились на землю.
– Ха, пустые обещания, – заявил он упрямо. – Они умасливают нас, пытаются отправить обратно по своим хибарам, чтобы потом обобрать до нитки… – Пастух оглядел собравшихся, телохранители кивали с особенным рвением. – Они боятся! Вот что значат эти переговоры. Настоятели, рыцари, графы, вся знать наложила в штаны! Теперь нам тем более нельзя отступать ни на шаг!
– А если они действительно хотят договориться? – вставил Матис.
Йокель смерил его насмешливым взглядом.
– Ты серьезно в это веришь? Веришь, что они
– Не от всего, конечно. Но может, стоит хотя бы послушать, что они скажут…
– Ха, конечно! – язвительно рассмеялся Йокель. – Отправляйся в Мемминген и слушай себе. Развесь уши, а они пока соберут ландскнехтов… – Он доверительно понизил голос. – Им нужно время, как ты не понимаешь, Матис? Большинство императорских солдат еще сражаются в Италии. Дворяне идут на уступки, а сами уже готовят нам погибель. Но мы этого не потерпим! Мы не безмозглые овечки, чтоб отправляться на убой. Мы борцы, и победа будет за нами!
Тем временем вокруг них собиралось все больше любопытствующих крестьян. Телохранители с властным видом оттесняли тех, кто слишком наседал на их предводителя. Тут и там раздавались приветственные выкрики.
– Пора перейти к действию! – воззвал Йокель к толпе. – Нужно показать этим попам, этим настоятелям и герцогам, что нас не одурачить! Покажем нашим союзникам, что скоро примкнут к нам, из какого мы теста! Вы готовы?
Толпа поддержала его нестройными криками. Глаза у Йокеля загорелись, и он продолжил:
– Тогда спалим монастырь Ойссерталь! Эти жирные попы давно сидят у нас бельмом на глазу. Нужна одна-единственная искра, чтобы окрестности запылали, и искрой этой станет Ойссерталь! Нашим друзьям должно оказать достойный прием. Монастырь станет пристанищем крестьянской армии! Церковь послужит нам сараем, а погреб настоятеля – трактиром! Ну, как вам это нравится?
Крестьяне смеялись и орали. Многие потрясали копьями и косами: по всей просеке расходились ощетиненные волны.
– Ура Пастуху-Йокелю! Ура! – ликовали они.
Предводитель удовлетворенно кивнул. Затем взглянул на Матиса, и по лицу его скользнула едва заметная улыбка.
– Этого ты хотел, Матис? – произнес он уже спокойнее. – Безопасного пристанища для нашей будущей армии? Спасибо, что навел меня на эту мысль. Продолжай в том же духе, и я назначу тебя своим заместителем.
Матис прикрыл глаза. Взывать к толпе сейчас бессмысленно. Даже поначалу скептически настроенные послы из Дана и Вильгартсвизена присоединились к общему ликованию. Своим заявлением Йокель в считаные мгновения вернул едва не утраченное лидерство.
В отличие от окрестных замков, захватить Ойссерталь не составляло труда. При этом он был очень удобен в плане обороны. Монастырь обеспечит им защиту, а его захват ознаменует собой начало борьбы. Ведь именно этого Матис ждал с таким нетерпением.
Но теперь он задумался о многочисленных монахах. Настоятель Вейганд, может, и свинья, но как быть с добрым братом Йоргом – привратником, которому Матис в прошлой жизни часто носил подковы для двух монастырских лошадей? Как быть с молодыми послушниками? По крайней мере, отец Тристан находился в безопасности, оставаясь в Трифельсе… Матис вздрогнул.