Расплата
Шрифт:
Шавиш действительно спал в кресле. Между ног стоял полупустой стакан. Чарльз уселся в другое кресло и придвинул его так, чтобы оказаться прямо напротив спящего. Он пнул Шавиша в лодыжку, и тот с криком вскочил, расплескав содержимое стакана на брюки. Схватившись за ушибленную ногу, он судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Заметив пистолет в руке Боксера, он даже глазом не повел. «Ему это не впервой», – подумал Чарльз.
– Porra, – процедил Шавиш, – о que quer, seu cuz~ao? [5]
5
Мать
– Диогу, говори по-английски. Я знаю, ты можешь, – спокойно потребовал Боксер.
– Какой Диогу?
– Кончай притворяться.
– Меня зовут Руи Лопеш!
– Заткнись и послушай. – Боксеру все это надоело. – Нам с тобой уже доводилось беседовать, Диогу Шавиш.
Шавиш помотал головой, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями.
– Это я привез тебе деньги Бруну Диаша. Потому и знаю, что ты говоришь по-английски.
До Шавиша наконец дошло, что его раскрыли, и он не на шутку испугался.
– Вижу, начинаешь вспоминать, – продолжил Боксер. – Бедную девочку до сих пор забыть не можешь, верно?
– Не знаю, о чем вы говорите.
– Помнишь Бьянку Диаш? – наседал Боксер. – Ей было всего семнадцать, а вы сломали ей жизнь, избили, изнасиловали и бросили умирать на дороге.
– Да не знаю я, о чем речь!
Боксер пнул его в колено.
– Porra! – Шавиш согнулся и схватился за колено, от боли у него выступили слезы.
– Я видел деньги на чердаке.
Шавиш откинулся назад, отпустив ногу. Его пальцы дрожали.
– Так тебе деньги нужны?
– Сколько у тебя осталось, Диогу?
– Тысяч сто пятьдесят. – В его голосе послышалась надежда. – Можешь забирать.
Боксер пожал плечами и покачал головой:
– Если бы хотел, то уже забрал бы.
Шавиш не сразу понял, что тот имеет в виду.
– Почему вы это сделали, Диогу?
– Что именно?
– Надругались над девушкой. Вы же получили выкуп!
– Я тут ни при чем. Это все те двое. Молодая, красивая, богатая. Они хотели, чтобы она знала, каково им было всю жизнь. Что я мог сделать?
– Запретить.
– Наверное, ты не знаешь, как Бруну Диаш заработал свое состояние.
– Зато я знаю, как ты заработал свое.
– Ты просто на стороне богача.
– В этом деле я всегда был только на стороне девушки.
– Но я ничего ей не сделал!
– Она не может ходить и говорить, – сказал Боксер. – Как главарь банды, ты несешь за это ответственность. Ты даже не подумал, что ей всего семнадцать, что она еще ребенок! Если тебе есть что передать Бьянке или Бруну Диашу… или красавице Кристине, которая присматривала за тобой по его просьбе, – говори.
Шавиш вытаращил глаза, осознав размах направленной против него операции.
– Скажи этому мерзавцу Диашу… – начал было он, но его запал тут же иссяк. – Черт с ним. Делай свое грязное дело.
Наташа Рэдклифф позвонила мэру Лондона Мервину Стэнли. За умение выпутываться из любых политических и жизненных передряг он заслужил прозвище Скользкий Мерв. Ничем другим за срок пребывания на посту он отметиться не успел. В то время как
– Так о ком речь? – Он оторвался от завораживающего зрелища, чувствуя, что суть изложенного начинает от него ускользать.
– Фрэнк д’Круш.
– Слышал о таком.
– Мервин, он производит электромобили. Собирается построить два завода в Мидлендсе. Да, это вне твоей юрисдикции, но его дочь похитили в Лондоне.
– Дело дрянь, – сказал Мерв с густым, приторным акцентом старого итонца [6] . – Электромобили, говоришь? Помню я его. Выбивал для него разрешение на показ прототипов в Сити и Стратфорде, у Олимпийского стадиона. По-моему, они собирались устроить автопробег по стране в преддверии Олимпиады. Как, говоришь, зовут его дочь?
6
Старые итонцы – прозвище выпускников Итонского колледжа, одной из самых престижных частных школ для мальчиков. За время своего существования колледж выпустил 20 премьер-министров Великобритании.
– Алишия д’Круш, – повторила Наташа, удивляясь рассеянности мэра.
Стэнли взял со стола iPad, зашел в «Фейсбук» и нашел страницу девушки. «Да уж, стильная штучка, не чета старушке Светти-Бетти». Почесывая набриолиненную шевелюру, он покосился на развалившуюся рядом на кровати Светлану. Потом набрал в поисковике имя Фрэнка д’Круша.
– И чего ты от меня хочешь, Наташа?
– Небольшого косметического вмешательства соответствующего отдела полиции.
– Подожди-ка. Фрэнк не хочет ставить полицию в известность, а ты предлагаешь, чтобы это сделал я и попросил их держаться в тени?
– Не просто держаться в тени.
– Вообще не вмешиваться?
– Думаешь, получится?
– А сама как думаешь? – раздраженно буркнул Стэнли. – Если бы какая-то частная шайка заявилась в департамент безопасности и начала устанавливать свои порядки, тебе бы это понравилось? А мы имеем дело с полицейскими. У них же все по чину! Они не слишком жалуют тех, кто делает их работу, но за деньги. Хотя нельзя сказать, что сами работают бесплатно.
– Сможешь найти компромисс?
– В этом я мастер, – заверил ее Стэнли. – Но подумай, Наташа, зачем Фрэнку дергать за ниточки и посвящать стольких людей в свои секреты? Он ведь не дурак. Возможно, это все неспроста. На твоем месте я бы задумался, что за игру он затеял.
– Мервин, суть игры в том, что его дочь похищена. – В голосе Наташи послышались стальные нотки. – А он использует деньги и связи, заставляя нас обойти закон и сделать так, чтобы ее не убили на следующий же день. Он демонстрирует свою власть, дает понять, что готов использовать даже стоящие за ним правительственные ресурсы.
– Вот именно. Я лишь хочу сказать, что неплохо бы лучше узнать того, с кем собираешься прыгать в койку, – фыркнул Стэнли. – Разумеется, образно говоря.
– Заткнись, Мерв, – отрезала она, и мэр хрипло хохотнул.