Расплата
Шрифт:
– Бруну, ты рассчитываешь, что я сделаю это сегодня?
– Почему нет? Ты приехал один, без дочери… – пожал плечами Диаш. – Сегодня или завтра – выбор за тобой.
– Я не взял с собой оружия.
Диаш открыл чемодан и вынул оттуда ящик. Внутри оказался девятимиллиметровый пистолет «Глок-17» c глушителем «AAC эволюшн».
– Насколько я знаю, эта модель есть на вооружении британской полиции. Сам решай, что делать с пистолетом. Можешь просто помахать им перед носом Шавиша, чтобы он не выкинул чего.
– Дай еще раз взглянуть на чертежи. Не хочу таскать их с собой.
Боксер запомнил планировку и сунул
– Сегодня схожу на разведку, – сказал он. – Загляну в «Ипанему», прослежу за ним.
– Надеюсь, я не испортил тебе выходные.
– Они и так испорчены.
Диаш проводил Боксера до двери. Тот взял с собой чемодан.
– Тебе что-нибудь нужно… от Шавиша? – спросил Боксер.
– Ничего. Просто спроси его, зачем он разрушил жизнь моей дочери.
В квартиру номер один в доме четырнадцать по Лавендер-гроув, что в Долстоне, проник незваный гость. Мужчина в черном открыл дверь ключом, зажег фонарь и ловко отключил сигнализацию. Внутри было гораздо теплее, чем на улице. Злоумышленник быстро проскочил в спальню.
Свет фонаря скользил по развешенным на стенах фотографиям, пока не остановился на старой афише. На ней красивый, стройный индиец в белоснежных рубашке и брюках ослепительно улыбался, глядя в дуло направленного на него револьвера. Каждая клеточка его тела, казалось, излучала силу и обаяние. Внизу был напечатан сценический псевдоним – Анади Капур.
Взломщик подошел ближе и направил фонарь на соседний снимок. Тот же мужчина, но двадцать лет спустя. Тут ему слегка за пятьдесят. Немного располнел, но волосы еще не успели поседеть. В дорогом сером костюме, полурасстегнутой рубашке, с золотой цепочкой на шее, он по-прежнему выглядел привлекательно. Харизма и блеск в глазах никуда не делись, и возможно, именно это сразило индийскую красавицу, что держала его под руку на этом фото. Женщина была почти на полголовы выше, в блузке цвета слоновой кости с эффектным вырезом, короткой юбке и туфлях на шпильке, подчеркивающих длину ее стройных ног. Двое детей перед ними важно смотрели вдаль, словно маленькие сфинксы.
На следующем фото того же мужчину, уже в смокинге, сопровождала светлокожая брюнетка лет сорока. На ней было вечернее платье, а длинные волосы струились по плечам, как у девушки. Между ними стояла смуглая юная красавица в черном платье и сверкающем колье. Маленькая латунная табличка на рамке гласила: «21-й ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ АЛИШИИ Д’КРУШ». Взломщик постучал пальцем по стеклу в районе живота Алишии – именно это платье он искал.
Он посветил фонарем вокруг в поисках шкафа. Увидев его, бегло просмотрел висевшую там одежду, пока не обнаружил несколько похожих платьев. Наконец в полиэтиленовом чехле он нашел черное платье с фотографии, вынул его из шкафа и положил на кровать.
Порывшись в ящиках комода у кровати, взломщик выудил подходящие черные трусики и бюстгальтер без бретелек и бросил поверх платья. Он продолжил изучать содержимое ящиков, но не нашел желаемого. Заглянул под кровать, под матрас, обыскал все на полу и под мебелью – безуспешно. Взломщик снова полез в шкаф. Что-то подсказывало ему, что Алишия была не из тех, кто пользовался сейфами. Значит, вещь, которая ему нужна, должна быть где-то здесь.
Под платьями стояли обувные коробки. Взломщик тщательно обшарил каждую. Наконец в самом низу он наткнулся
В ушах словно плескалась вода. Алишии казалось, что ее затягивает водоворот, хотя она лежала абсолютно неподвижно. Глубоко вдохнув, она очнулась. И сразу ощутила на лице черный бархат. Девушка приподняла голову с твердой, как кирпич, подушки и облизала пересохшие губы. Сделала еще один вдох, чтобы отогнать подступившую тошноту, и коснулась лица, нащупывая маску для сна. В этот момент чей-то спокойный, но твердый голос скомандовал из динамиков:
– Убери руки. Держи их по швам.
Алишия немедленно повиновалась. Задев запястьем резинку трусиков, она поняла, что к руке что-то прикреплено. «Игла для инъекций», – догадалась она. Колготок на ней не было. Бюстгальтер был на месте, но обувь и часы «Картье» исчезли. Алишия вспомнила, как ее вырвало. Перед глазами вновь возникли распухшие лиловые лица, и девушка вздрогнула.
– Как самочувствие? – спросил голос.
– Тошнит. Голова кружится. Хочу в туалет.
– Это право придется заработать.
– Заработать?
– Именно. Правда, я не уверен, что вашему поколению знакомо такое понятие. Ляг на спину, руки сложи на животе. Дыши глубоко и ровно.
– Мне нужно одеться – я замерзла, – пожаловалась Алишия. Это было неправдой – на самом деле полуголой она чувствовала себя более уязвимой.
– Не верю. В комнате двадцать пять градусов. Прекращай ныть и делай что говорю.
– Дайте мне хотя бы покрывало.
– Все имеет свою цену.
– Тогда скажите, как я могу получить то, что хочу.
– Просто отвечай на вопросы.
Она задумалась. Благодаря своему положению она всегда умела противостоять давлению. С другой стороны, ей срочно надо было в туалет. Что ж, придется сыграть в эту игру, но на своих условиях.
– Хорошо. Я отвечу на вопрос, чтобы получить право сходить в туалет.
– Расскажи мне что-нибудь, известное только тебе и твоей матери.
Упоминание о матери взволновало Алишию. Несмотря на недавние разногласия, ей претила даже мысль о том, что мать окажется втянутой в эту историю. Девушка с трудом сдержала эмоции, понимая, что не должна их выдавать. Она сосредоточилась на дыхании, в то же время пытаясь догадаться, зачем такая информация понадобилась обладателю голоса.
– Неужели это так сложно? – спросил голос. – Это необходимо, чтобы она не волновалась. Мы должны дать ей знать, что ты действительно у нас.
То, с каким спокойствием голос это произнес, вывело ее из себя. Ярость подкатила к горлу.
Алишия услышала, как открылась дверь. Раздались тяжелые шаги. Она вздрогнула. Кто-то схватил ее за руки и приковал наручниками к металлической балке над головой, другой приковал лодыжки к кровати. Неизвестные удалились так же неожиданно, как появились. Дверь захлопнулась. Девушка почувствовала себя совершенно беспомощной и вдвойне уязвимой.