Расплата
Шрифт:
Сергей, за ночь пришедший в себя, решил не волновать и без того перепуганную жену.
– Ты знаешь, Оля, ночью во сне анекдот один вспомнил и так долго смеялся, что в конце концов даже слезы потекли из глаз, и, наверное, пока смеялся, случайно ударился головой об стену.
Несмотря на то, что последнее обстоятельство в сочиненной Сергеем истории было правдой, Ольга ему, конечно, не поверила.
– Тебе бы все шуточки шутить, - укоризненно произнесла она.
– Идем, я приведу твое лицо в порядок, - сказала она и повела Анциферова за
Через пять минут после того, как жена навела на его шишку марафет, Анциферов преобразился.
– Ну что, Оля, теперь мне можно идти не только на работу, но и на телевидение или даже в ЗАГС.
Сергей обнял Ольгу и нежно поцеловал, а потом вдруг взял ее на руки и понес на кухню. Не обращая внимания на визг и протесты, Сергей донес жену до кухни и только там опустил на диван.
– Оля, мне бы кофе и яичницу, и я готов ехать и ловить Фокса.
Ольга молча указала ему на плиту, где его ждала желанная яичница и маленький кофейничек с эспрессо.
К девяти тридцати за Сергеем приехала машина. Обычно Сергей просил шофера ехать по другим делам и сам добирался на работу на старенькой "девятке". Однако сегодня шофер пришелся как нельзя кстати. Поцеловав жену и дочку, Сергей быстро спустился по лестнице.
Шофер Сеня слушал радио "Шансон", когда Сергей подошел к машине. Приглушив звук, Сеня проворно выскочил из машины, несмотря на свои сто десять килограмм при росте метр восемьдесят пять. Открыв дверь Анциферову и подождав, пока шеф сядет, Сеня с той же молниеносной скоростью оказался у своей двери и пулей сел в машину.
Сергей недовольно посмотрел на Сеню.
– Куда спешишь? Неужели мы опаздываем? Или собираешься побыстрей от меня избавиться и ехать бомбить?
Сеня, не заметив иронии в последнем предположении шефа, стал обидчиво оправдываться:
– Да что вы такое говорите, Сергей Николаевич? Зачем мне заниматься частным извозом, если мне и моей зарплаты вполне хватает? Я просто уже отвык с вами ездить. Так редко это бывает, что забыл, что вы не выносите суеты.
Анциферов улыбнулся.
– Да, Сеня, ты прав. Спешки и суеты я действительно не люблю. Она нужна сам знаешь где и когда. На пожаре и при ловле блох. Так что наслаждайся тем, что везешь любимого начальника, и делай это медленно и с удовольствием, как будто ласкаешь любимую девушку.
Сеня покраснел от такого сравнения. Анциферов попал в самую точку. У Сени совсем недавно появилась новая подруга. Поэтому, поняв вполне конкретный пример шефа, Сеня медленно завел машину и поменял радиостанцию на "Наше Радио", которое любил Анциферов.
Анциферову повезло: играла его любимая группа "Наутилус Помпилиус", которой уже почти 7 лет как не существовало. Выдав в эфир легендарные "Прогулки по воде", радиостанция прервалась на рекламу. Томный женский голос рассказывал про очень привлекательную плитку в ванной с нежно розовым оттенком, на которую так приятно смотреть, лежа в пене. После этого женщина сообщила, что не только плитка, но и
Анциферов попытался представить себе шалаш с полом и обоями из Финляндии, чтобы оценить всю глубину дизайнерской мысли. Представить такое ему не удалось, но почему-то возникали знакомые аналогии с унитазами из чистого золота и анекдотами про новых русских.
Сергея отвлек от его мыслей спокойный, но по-военному четкий голос Сени:
– Сергей Николаевич, мы приехали.
На крыльце здания прокуратуры уже стоял сияющий Пёстренький в шикарном пиджаке от Меxx и со знанием дела рассуждал о чем-то с начальником челябинского ОМОНа Мухиным.
– А вот и сокол нашего сыска, неподкупный Сергей Анциферов, - радостно воскликнул Пёстренький, сделав пару шагов в сторону Сергея.
– Ну, здравствуй, брат. Вижу, выглядишь ты не очень. Не спал всю ночь, наверное? Пил и думал о работе? Познакомься, Юрий Игоревич, - обратился Пёстренький к Мухину, - это мой лучший сотрудник во всей прокуратуре Челябинска и во всем Южноуральском округе.
Анциферов крепко пожал руку Мухину.
– Мы знакомы с Юрием Игоревичем еще по учебе на юридическом факультете.
Мухин только кисловато улыбнулся и кивнул в подтверждение слов Анциферова. Было видно, что он не очень рад встрече с Анциферовым, которого знал, когда был в комитете комсомола юрфака в Казани, где когда-то учился Анциферов.
Пёстренький больше прежнего расплылся в улыбке.
– Ах вот оно что! Не знал, не знал. Получается, что не только я один имею честь работать с таким человеком, как наш Сергей Николаевич. Ну что ж, тогда попрошу ко мне в кабинет для нашего, так сказать, финального инструктажа.
Все трое прошли не в личный кабинет Пёстренького, а в маленький зал для встреч, где обычно принимали больших начальников из Москвы, включая Попустинова.
Стол был накрыт, но на этот раз, кроме минеральной воды, печенья и сока, на столе ничего не было.
Пёстренький подошел к лаптопу и, проверив, что все работает, начал бодро рассказывать, как будет происходить завтрашнее задержание Хлопонина.
Пёстренький любил эффектные зрелища, поэтому вместо того, чтобы сразу приступить к делу, он представил, что выступает где-то на заседании Совета безопасности, Госдумы или на Петровке.
– Дорогие коллеги, все мы сегодня присутствуем при историческом событии. Начинается новая эра. Россия возрождается и поднимается с колен. Эра олигархов и семибоярщины подходит к концу. Ей на смену приходит эра диктатуры закона, так четко очерченная нашим президентом в его последнем ежегодном послании Федеральному Собранию, на котором я тоже имел честь присутствовать. Завтра мы заложим первый камень в дело построения суверенной демократии в России.
Мухин очень зло посмотрел на Пёстренького и грубо перебил его: