Расплата
Шрифт:
– Пора, – сказал он ожидающим за его спиной мужчинам и женщинам и взвился в воздух.
Внизу люди стали подходить к фасаду дома и бросать в него разные предметы. Пивные бутылки, свою обувь, маски – кидали всё, что только попадалось им под руки. Разбились окна на первом и втором этажах – но звук заглушали крики и вопли людей. Они не приближались к дому больше, чем на дюжину футов [3]. Нет, люди держались достаточно далеко от него, чтобы любой, кто хотел остановить их, должен был сначала выйти, а потом уж схватить нарушителей порядка.
Но целью было не вытащить Дельфину с Луи из дома,
Свалившись на пол, Кости тут же откатился, а потом осмотрел комнату, оставаясь в согнутом положении. Однако он старался не позволять зелёному свечению вспыхивать в глазах. Вампир не собирался упрощать этой парочке работёнку по его поиску, если они распознали, что шум, который только что услышали, исходил от него, а не от всякой всячины, влетающей в окна с улицы.
В комнате не было ничего, кроме мебели. Кости вдохнул, пытаясь учуять Бекку, и сразу же выругался. В помещении воняло бальзамирующим составом, это был токсичный запах, который забивал любой другой, находящийся поблизости. «Умные ублюдки», – подумал вампир. Но всё хорошо: Кости по-прежнему мог уловить сердцебиение и идти на него, как на сигнал маяка. Хотя сейчас, находясь внутри, Кости слышал биение двух сердец в разных концах дома.
Он выбрал то, которое билось сильнее. Так как Бекка стала их самой последней жертвой, было понятно, что другой, более слабый стук принадлежал кому-то, кого ЛаЛори схватили до неё. Хотя Кости и чувствовал жалость к этому незнакомцу, больше всего его заботила Бекка.
По-прежнему сидя на корточках, вампир осторожно пополз вперёд. В доме не горел свет – хотя упырям он и не требовался, чтобы хорошо видеть. А также не было слышно ни единого звука, помимо двух бьющихся сердец, его собственных осторожных движений и время от времени стука и звона от разных предметов, всё ещё бросаемых в окна.
Но, тем не менее, Кости чувствовал энергию в особняке. Дельфина и Луи были здесь. Выжидали. Какую бы ловушку они ни подстроили, она захлопнулась, как только он проник в дом. И сейчас Кости оставалось только довести своё дело до конца. «Все когда-то умирают, – подумал он с мрачной решимостью. – Ну же, подонки! Давайте поглядим, припасено ли у вас что-нибудь такое, что может осчастливить меня сегодня».
Глава 10
Пригнувшись, Кости направился вдоль по коридору на звук сердцебиения, держась с повышенной осторожностью и будучи готовым к внезапному нападению. До сих пор он никого не встретил, но все тревожные сирены в его голове уже сработали. Действительно, ловушка окажется там, где находится Бекка, но Кости не мог просто бросить её. В конце концов, в первую очередь именно он виноват, что Дельфина захватила Бекку.
Сердцебиение слышалось из комнаты, располагающейся в конце коридора. Четыре угрожающих, открытых дверных проёма были между ним и его целью. Кости вытащил из пальто два ножа: один стальной, другой серебряный. Взяв в каждую руку по ножу, он пригнулся и двинулся дальше. «Выходите, выходите, где бы вы ни были…» [21]
Всё внутри него напряглось, когда Кости подкрался к первой двери,
«Одна есть, осталось ещё три».
Кости повторил ту же последовательность действий у следующей двери. На этот раз он угодил лицом в паутину, но ничего более угрожающего там не было. Третья комната оказалась пуста, так же как и четвёртая. Но в четвёртой была кровь. Много крови.
Кости опустился на колени рядом с одной из обширных лужиц и глубоко вдохнул. Даже поверх химического запаха в комнате он учуял, что это кровь Бекки. И это означало, что части костей, небрежно валяющиеся в углу, тоже были её.
Кости встал – поднявшаяся в нём волна смертоносной ярости успокоила его, а не взбесила. Он подошёл к последней комнате, откуда и доносилось слабое сердцебиение, так же медленно и осторожно, как к предыдущим дверям. Если ЛаЛори думали, что скверное зрелище оставленных ими объедков толкнёт его на безрассудные поступки в стремлении спасти Бекку, то они ошибались.
Эта комната была абсолютно пуста, за исключением длинного тёмного гроба, из которого и раздавался стук сердца. Прежде чем войти, Кости подождал. Его органы чувств настроились на улавливание любого намёка на шум или движение.
Ничего. Но опять же, упыри не дышали и, если нужно, были способны стоять так же неподвижно, как статуи. Оба они, Дельфина и Луи, могли находиться здесь, поджидая его.
Кости резко бросился в комнату и сразу же покатился по полу, чтобы отразить любую прямую атаку. Лезвия, зажатые в руках, искали плоть, в которую можно вонзиться. Ничего. Даже шёпота, за исключением ровного сердцебиения. У чулана, в который можно было войти из комнаты, не было дверей, поэтому никто не мог там прятаться. И если только Дельфина с Луи не освоили трюк Ральмиэля с дематериализацией, их не было в этом помещении.
Кости подошёл к гробу и ещё раз глубоко вдохнул. Он ощутил запах бальзамирующего состава, крови Бекки и чего-то ещё. Металлического. Хотя очень слабого, чтобы распознать его сквозь всю вонь химикатов. Какой-то приглушённый шум, состоящий из постоянных «ммфф» и «ммфх», вперемежку с неровным дыханием, слышался внутри гроба. Кто-то живой находился в нём. И, судя по звукам, с кляпом во рту.
Кости пробежался рукой по крышке гроба. Это было слишком просто. Лежала ли Дельфина там вместе с Беккой, ожидая возможности вонзить в его сердце серебро, как только он поднимет крышку?
Если так, то она скоро узнает, насколько это бесполезно.
Кости взломал крышку, услышал слабый щелчок – а затем за секунду до взрыва резко бросился прочь. Серебряные осколки специально изготовленной бомбы вонзились ему прямо в спину. В Кости угодили также части тела того несчастного, который находился в гробу. Только кевларовый жилет защитил Кости от проникновения острых кусочков серебра в сердце. Какое-то мгновение он, потрясённый, лежал на полу, мысленно оценивая степень тяжести своих ран. Но тут в комнату ворвались Дельфина и Луи, размахивающие серебряными ножами.