Расплатиться свинцом
Шрифт:
— Это у них вроде социальной защиты. Слупят на халяву какой-нибудь жратвы, и пока работницы все не съедят, новой — ни-ни. Прошлый месяц так вообще абрикосы были с карамелью. Представляешь?
Я кивнула. Выходит, пачки с печеньем были в «Камилле» чем-то настолько примелькавшимся, что особого внимания не привлекали.
С одной стороны, мне понятно, почему Довженко получил свой груз именно в этой упаковке. Но возникает другой вопрос: знал ли Челищев, что находится в этой пачке, когда передавал ее моему клиенту?
— Если вы закончили с приколами, то перейдем
— А Нора на вызове? — выкрикнула с места Эмма. — Что-то ее не видно?
Челищев, однако, не ответил на этот вопрос. Только, поправив сползшие очки, строго посмотрел на нее и покачал головой.
— Если тебе так интересно, подойдешь ко мне после собрания.
— Еще чего! — тихо буркнула Эмма, развалилась в кресле и громко захрустела яблоком.
— Итак, начнем с самого животрепещущего, — продолжал Челищев. — С презервативов.
Зал загудел.
Подняв руку, Челищев терпеливо дождался тишины и тяжело вздохнул.
— Мне понятны ваши чувства, — сокрушенно произнес он. — Но нашей вины тут нет.
— Черта с два ему понятны наши чувства, — еле слышно огрызнулась полноватая шатенка слева от меня. — И не краснеет, гад!
— Римма! — строго шепнула Эмма. — Ты потише, а то потом неприятностей не оберешься. Начальство — оно всегда право.
— Рвутся! — наконец закончил свою мысль Челищев. — Вернее, рвались. Но больше…
— Как такое вообще могло произойти?! — не выдержала Римма.
— Сейчас объясню, — заверил ее Челищев. — Мы закупили партию презервативов. Практика показала, что они рвутся один за другим. Мы вызвали эксперта, и он обнаружил на невскрытых пачках — прошу обратить внимание — невскрытых! — повреждения.
Зал забурлил. Девушки переглядывались между собой и обменивались возмущенными репликами. Доставалось и начальству, и производителям кондомов.
— Мы, разумеется, не могли не предъявить своих претензий поставщику, — продолжал Челищев. — Тот предпринял расследование, и выяснилось, что товар был передан нам из коммерческого ларька, продавец которого от нечего делать ночами прокалывал презервативы иголкой. Отсюда и дефект, который приводил к разрыву.
— Какая сука! — всплеснула руками Римма. — Да такому яйца оборвать мало!
— Уже, — заверил ее Челищев. — С продавцом уже разобрались. Что же касается компенсации ущерба, то мы предъявили поставщику свои претензии, и он обещал рассчитаться с нами. Могу пообещать, что часть этих денег пойдет на целевые выплаты сотрудницам нашего предприятия. Не сразу, конечно, но деньги вы получите. Что же касается медицинского аспекта…
— Как же, дождешься от вас, — пробормотала Римма, пока Челищев заканчивал фразу.
Дальнейший ход собрания коллектива «Камиллы» включал в себя три вопроса, на которых подробно остановился господин Челищев: жалобы клиентов, благодарности клиентов и связь с прессой.
Попрекнув некоторых сотрудниц за нерадивое исполнение
— Невнимательность к психологическому состоянию клиента, — методично зачитывал он по бумажке, — торопливость в непосредственной деятельности, а также уклонение от работы под различными предлогами и попытка затягивать время разговорами.
Тут господин Челищев оторвался от своей бумажонки и, сняв очки, наверное, чтобы не видеть осточертевших ему за многие месяцы физиономий, обратился к аудитории как к единому целому:
— Я, конечно, понимаю, что клиент клиенту рознь. Бывают и неоправданные придирки. Кто-то не так посмотрел на клиента, неискренне улыбнулся. Такое мы во внимание конечно же не принимаем, Но недостатки, о которых я только что упомянул, не должны иметь места.
Среди благодарностей особо была отмечена работа некой Кармен, которая отказалась совокупляться с двумя клиентами одновременно. Челищев еще раз напомнил, что подобные требования к работницам «Камиллы» являются совершенно недопустимыми, но, с другой стороны, клиент всегда прав. И Кармен вышла из этой ситуации с честью, заговорила первого клиента и, быстро удовлетворив его, тут же переключилась на второго. Все остались довольны.
— Главное для наших клиентов, — решил пошутить Челищев, — чтобы они испытывали шестое чувство советского человека — чувство глубокого удовлетворения. Просьба Кармен о повышении оклада решена положительно. Похлопаем ей… Ах, она в школе? Ну все равно…
Перейдя к связям с прессой, Челищев отметил поступление очередного заказа от «Областных ведомостей». Координатор «Камиллы» сообщил, что требования к жанру изменились, и в заказе должен быть отражен новый облик представительниц первой древнейшей профессии: человечность, усталость и тяга к материнству.
— Я поручаю Валечке и Долли набросать интервью, а Зинаида Павловна и Алла Андреевна произведут литобработку, прежде чем представить материал мне на визирование. Возражения имеются? Нет? Значит, тогда на сегодня все.
— А что это за фишка с газетами? — поинтересовалась я у Риммы, с которой успела познакомиться за время перечисления Челищевым жалоб и благодарностей. — Я думала, что журналисты сами…
— А зачем? — искренне удивилась Римма. — Как говорит Толя, так — для всех удобнее. Мы делаем то, что они заказывают, они представляют готовые материалы. Ведь газетам надо время от времени давать о нас сообщения, народ любит такой жанр…
— Анатолий Борисович, снова аврал, — услышала я, как завхоз-блондинка обращается к Челищеву. — И снова из Заволжского…
Эти слова нарушили мирную атмосферу холла «Камиллы», в котором скучающие после планерки проститутки лениво жевали яблоки и ожидали, пока их сдернут на вызов. Кто-то листал журналы, кто-то пытался смотреть телевизор, переругиваясь с коллегами, которые требовали переключить с бразильского сериала на другой канал, где в это время шла демонстрация мод из Парижа.