Распутанный
Шрифт:
— Идем. — Райли подтолкнул его, и он споткнулся на пути к открытому окну.
Прохладный воздух окутал его, как только он вылез наружу и зашагал к темно-синему седану, который был спрятан через несколько дворов от ранчо. Без сомнений, украденному. У них не было своей машины, поэтому Виктория «одалживала», когда ей нужно было куда-нибудь поехать. Вернее, когда нужно было отвезти куда-нибудь Эйдена. Пока они шли, пели сверчки и выли волки.
— Сегодня вечером разгуливают гоблины, — объяснил Райли, усаживаясь на водительское сиденье. — Хотя их становится все меньше, и скоро их можно
Гоблины. Маленькие монстры, которые любят полакомиться человечиной. Эйден еще не встретил ни одного, но слышал истории об острых зубах, разрывающих человеческую плоть, как нож масло. Неудивительно, что он хотел отложить знакомство настолько, насколько возможно.
Эйден и Виктория разместились на заднем сиденье. Она хотела сесть вперед, на пассажирское место рядом с Райли, но Эйден схватил ее руку и потащил за собой. Она могла бы воспротивиться, но, молча, уступила.
Как только они выехали на дорогу, она вытащила бутылек одеколона из бардачка и побрызгала Эйдена сверху донизу. Вскоре он начал задыхаться в душистом тумане, наполняющем воздух.
— Достаточно, — произнес он, размахивая рукой перед лицом.
— Так нужно. Поверь мне, ты не захочешь пахнуть как Фэй, когда встретишься лицом к лицу с моим народом.
— Я все еще пахну им?
— Да, — одновременно ответили они с Райли.
Великолепно. Не в лучшей психологической форме и дурно пахнущий. Что за ночка!
— Так где Мэри Энн?
— Дома, — сказал Райли, в его тоне читались все оттенки ярости. Чего-то подобного Эйден ждал с самого прибытия волка. Значит, Эйден только что открыл большую банку дерьма. — Ей незачем быть втянутой во все это. К тому же, она взяла какие-то книги в библиотеке и сейчас читает их, надеется изучить все, что можно, о ведьмах. И говоря о Мэри Энн, — его голос повышался с каждым словом, — какого черта ты толкал ее весь день?
Да, дерьмо.
— Уверен, что ты спрашивал ее, и уверен, она объяснила, что я учу ее защищаться.
— Нет, я не спрашивал ее. Я и сам догадался о самозащите, спасибо, но я хотел сначала побеседовать на эту тему с тобой. Обязательно нужно было быть с ней таким грубым? Она всего лишь человек.
— Я тоже всего лишь человек. И да, мне пришлось быть грубым. Только так можно научиться.
— Нет. И вообще, я беру занятия с ней на себя.
О, неужели?
— Извини, но она не просила об этом тебя. Она попросила меня, поэтому я и продолжу занятия с ней. — Он мог быть помягче. Ему было без разницы, кто будет обучать ее, но позволить Райли командовать им? Помножьте «черт возьми, нет» на «мечтай», разделите на «выкуси» и получите «волк может сдохнуть».
Нависла тяжелая и плотная тишина.
Эйден вздохнул и уронил голову назад, отдыхая. Сегодня Райли был нужен ему. Более того, у него была тысяча вопросов, которые требовали ответов. Как эта встреча будет проходить? Что его ожидало? Нужно ли что-то говорить или, наоборот, промолчать? Что-то сделать или не делать вовсе? Но пока он сидел там, уставившись на крышу машины, думая о том, о сем, он беспокоился только о Виктории.
Пока они обменивались с Райли любезностями,
В любом случае, ему это не нравилось.
Она снилась ему в течение шести месяцев до того, как он встретил ее наяву, и в тот момент она стала самой важной частью его жизни. Частью, в которой он нуждался, и о которой тосковал. Как Мэри Энн, она приняла его, кем бы и чем бы он ни был, с самого начала, несмотря на то, что ее народ считал его недостойным, не говоря уже о нем самом. Она понимала, что значит чувствовать себя другим. Она была принцессой и отличалась от других. А разве он не поклялся только сегодня, что когда-нибудь заставит эту принцессу смеяться?
— Просто, чтоб ты знал, — сквозь зубы произнес Райли. — Сделаешь ей снова больно…
— Обзовешь меня бранным словом? — парировал Эйден. — Или скажешь своим друзьям, чтоб не любили меня? — Он знал, что не стоило провоцировать волка, его когти могли мгновенно разрезать кость. Но все же, сдохни, волк.
Райли низко гортанно зарычал. Как и предполагалось. Что было неожиданным, так это смех Виктории. Видит Бог, она смеялась.
— Извини, — сказала она, когда Райли бросил на нее тяжелый взгляд. — Но это было смешно. Ты знаешь, что было.
— Подумаешь, — ответил Райли, но теперь в его голосе слышалось сдавленное веселье.
Грудь Эйдена раздулась от гордости. Он сделал это, вызвал эту реакцию, даже не пытаясь. Но потом смех Виктории стих, и она отказалась снова смотреть на него.
Он хотел большего.
— Виктория, — начал он. — О том, что произошло…
— Я знаю, — произнесла она с судорожным выдохом. — Я уже выяснила, почему ты спровадил меня с ранчо.
Боже. Неужели она собиралась плакать?
— Клянусь, я не спроваживал тебя.
— Ну да, я знаю.
Он смущенно встряхнул головой. В этот раз она не дрожала.
— Погоди. Ты только что сказала, что, по сути, я спровадил тебя. Так… ты не сердишься на меня?
— Поначалу сердилась, но потом успокоилась. Разве ты не видишь? — Усмехнувшись, она хлопнула в ладоши, очевидно, гордясь собой. — Я подначивала тебя с тех пор, как мы пришли за тобой. Я несколько преувеличила свои чувства, как человек. Я все сделала правильно? Мне удалось одурачить тебя?
Его губы растянулись с облегчением и радостью. Им придется поработать над юмором, но он ответил:
— Все верно. — И так и было. Она пыталась разрядить эту мрачную обстановку ради него. — К слову, ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо, ты тоже. Почти съедобный.
Его губы растянулись снова. Съедобный — высшая похвала из уст вампира.
Его рука скользнула на ее, и их пальцы переплелись. Как всегда, у нее была горячая гладкая кожа. Само совершенство.
— Спасибо, кстати. За то, что разобрался с феей, — сказала она, внезапно став серьезной.
— Всегда пожалуйста.
— Я бы хотела отблагодарить тебя, но вместо этого забираю в потенциально военную зону действий. Ты боишься?