Распутанный

Шоуолтер Джена

— Я-я г-гей, — сказал Шеннон, слова были произнесены со стыдом, раскаянием и всевозможным чувством вины.

Гей. Эйден моргнул. И все? Серьезно?

— Ладно.

Зеленые глаза раскрылись шире.

— Л-ладно?

— Да.

— Ты не с-слушал? Я гомосексуалист.

Эйден округлил глаза.

— Об этом я не знаю. Иногда ты та еще боль в заднице, но я бы не сказал, что ты странный.

— Ты понял, о ч-чем я, — был резкий ответ.

— Так, для шуток слишком рано?

И заработал тем самым злой взгляд.

— Шеннон. Серьезно. Ты гей, а не больной. Все

хорошо. Меня это не беспокоит.

Злой взгляд растворился, сменившись удивлением.

— Но мы же д-делим комнату.

— И что? Ты боишься, что я буду распускать руки?

Улыбка тронула уголки губ его друга, казалось, он сбросил килограмм сорок.

— Тебя правда это не напрягает?

— Нет, не напрягает.

— Спасибо.

— Я единственный в курсе? — спросил Эйден. — Хочешь, чтобы я сохранил это в секрете?

— Р-райдер знает.

Этот румянец сегодня в лесу и нежелание Райдера смотреть на Шеннона… Ох. Теперь все встало на свои места.

Шеннон посмотрел на свои ноги, сделал еще один глубокий выдох, а потом ударился головой об дверь раз, другой.

— Я д-думал, он тоже, но нет. Он не свернул на эту дорожку.

Очевидно, парень надеялся.

— Родители выгнали тебя из-за того, что ты гей? — спросил Эйден.

Кивок.

— Отчасти. Они с-слышали о ранчо Дэна и п-позвонили ему. Я начал попадать в п-проблемы, магазинные кражи, выпивка, в-все в таком духе, у меня был в-выбор приехать сюда или попасть н-на улицу. Я приехал сюда.

— Хороший выбор.

Еще одна улыбка вырвалась на свободу.

— Я тоже так думаю.

В окно осторожно постучали, и Томас со свистом втянул воздух. Шеннон выпрямился, а Эйден повернулся. За окном стояла блондинистая вампирша. Та сестра Виктории, которая жует жвачку.

Нахмурившись, Эйден обеспокоенно шагнул к окну и по возможности быстрее его открыл. Внутрь ворвался холодный вечерний воздух.

— Стефани?

Она лопнула пузырь. Лунный свет заливал ее, освещая бледную кожу.

— Единственная и неповторимая.

— Еще одна вампирская принцесса Влада. Она. Должна. Умереть. — Томас стремительно кинулся вперед с твердым намерением напасть. Только он врезался в ту самую невидимую стену, с которой столкнулся Эйден в своем мире. Когда он понял, что заперт, то заколотил кулаками в стену.

Эйден заставил себя сконцентрироваться на вампирше.

— Что ты здесь делаешь? Что-то случилось с Викторией?

— Физически — нет, но я одна из тех девушек, которых выбрали для встречи с тобой. Так что да, внутренне с ней не все ладно.

Ему не нравилось слышать это.

— Отведи меня к ней. Мне нужно…

— Притормози, ковбой. С ней все будет в порядке.

Прекрасно, но этого недостаточно.

— Ты все равно отведешь меня к ней. И, к твоему сведению, я не буду встречаться с тобой.

— Потому что тебе нужна только Вик. Да-да, я знаю. — Стефани закатила глаза, положила руки на стекло, наклонилась к нему и спокойно сказала: — А еще я знаю, что ты ей нравишься, и она не хочет, чтобы к тебе клеились незнакомки, особенно, когда она не верит, что они не будут кусать тебя и делать своим рабом. Так что вот она я. Меня избрали,

и я не сопротивлялась. — Она развела руки и повернулась, предоставляя ему вид на светло-красную майку и микроскопическую юбку. — Я, во всей своей красе. Знаешь, какой ты счастливчик? Нас с Лорен обещали другим, но со смертью Влада все договоренности отменяются, и у тебя есть шанс со мной. И тебе захотелось бы отменить свой приказ, о могущественный король, потому что если я отведу тебя к ней, меня вычеркнут из списка, а для всех лучше, если я в нем останусь.

Живот скрутило сотней маленьких узелков.

— Значит, выбрали всех пятерых?

— Ага. И позволь сказать, советник не хотел, чтобы ты встречался с другой дочерью Влада, но большинству девушек, по сути, пришлось согласиться встретиться с тобой. Извини, но это правда, ты человек и все такое, несмотря на то, что их отцы хотят создать этот королевский союз. И поскольку я вызвалась… Кстати, я знакома со всеми девушками из списка, так что изменю свое решение. Ты не счастливчик.

— А то я сам не догадался, — ответил он сухо.

Она рассмеялась, и это был мелодичный звук.

Это был тот смех, который он хотел бы услышать от Виктории, как минимум, однажды. Скоро, подумал он с тоской, и почувствовал огромную вину. Виктория была совершенной, такой как есть. Она была умной, преданной, понимала его и его прошлое, не осуждала и принимала. И он был не против поработать над ее красивыми улыбками. Ему даже нравилось это делать. Он гордился и волновался, когда выигрывал одну. Кроме того, она имела право быть счастливой каждый день, а сейчас он, возможно, заставлял ее быть несчастной.

По крайней мере, он вроде как надеялся, что заставлял.

Еще большее чувство вины затопило его. Ему не стоит желать ее ревности, но он куда больше предпочел бы ревность безразличию, которое она выказала ему в вампирском особняке.

— Ты не собираешься пригласить меня внутрь? — спросила Стефани.

Он бросил взгляд через плечо. Шеннон все еще стоял у порога с заинтересованным выражением лица. Томас все еще бился в невидимую стену.

— Вообще-то, — произнес он, поворачиваясь обратно к ней, — я присоединюсь к тебе снаружи. — Все равно он должен был встретиться с Райли, Викторией и Мэри Энн в лесу. Через… два часа, подсчитал он, бросив взгляд на часы. Довольно нескоро. Не то что бы ему не нравилась Стефани, но ему было некомфортно в этой ситуации. — Шеннон, — начал он, и его тут же оборвали.

— Да, я з-знаю, что делать. Иди. Я тебя прикрою.

— Спасибо.

Когда Эйден вложил клинки в ножны на лодыжках, Стефани произнесла:

— Не забудь свое кольцо.

А, да. Кольцо Влада. Он вытащил опал из ящика, в который положил его после возвращения из особняка вампиров, водрузил металл на место и вылез наружу. Боже, как холодно. Настолько холодно, что всякий раз, когда он выдыхал, у лица образовывался пар.

Они зашагали плечом к плечу к лесу, но перед самым входом в лес Стефани схватила его за руку, останавливая.