Распутанный
Шрифт:
Мгновение прошло в тишине, и все же в эти секунды всякое сопротивление, которое испытывали парни, растворилось. До тех пор, пока не была съедена последняя крошка пирожного, они — и даже Дэн с Мэг — размышляли о внезапном исчезновении мужчины. Упомянули похищение инопланетянами, потребность начать все сначала, убийство (Эйден старался не скорчиться) и даже автокатастрофу.
— Скажи ей, что я здесь, Эйден, — сказал Томас без враждебности, впервые за все время с тех пор, как Брендал вошла в комнату. Их глаза встретились. — Пожалуйста.
Он почти сдался. Эта мольба…
— Ты мне должен. — В голос Томаса вернулась злость.
Эйден покачал головой.
Томас продолжал упорствовать.
— Она могла бы спасти меня.
Чтобы ты убил мою девушку? Нет. Не сейчас. Возможно, после того, как с ведьмами все решится, и только если Томас пообещает отказаться от своей жажды мести королевской семье. А до тех пор никаких сделок. Так что он отвел глаза, по-тихому закончив разговор. Томас снова начал вопить, рычать, топать кругом, и чувство вины снова захлестнуло сердце Эйдена.
— Эйден? — позвал Дэн, привлекая его внимание. — Значит, ты согласен с предложением мисс Брендал?
— Ее предложением? — Он мог только вообразить, чего она хотела. Его голову на серебряной тарелочке? Его сердце в ее любимой коробочке для безделушек? Так как она всех очаровала, Эйден сомневался, что хоть один из них будет раздумывать, угодить ли ей.
Он нашел взглядом лица парней. Они смотрели на него с завистью, за исключением Шеннона и Райдера. Раньше им стоило таких огромных трудов не смотреть друг на друга, но теперь они сцепились в, своего рода, разъяренной борьбе по пристальному вниманию. У обоих суженные глаза, у обоих недовольно сжатые губы.
Его взгляд метнулся к окну, но Виктории там больше не было.
— Конечно, — наконец, сказал он, пот бисером выступил на его лбу. — Я… согласен.
— Хорошо. — Дэн встал на ноги, выдвигая под собой стул. Все, кроме Эйдена, последовали его примеру. Парни в последний раз окинули Брендал беглым взглядом, Сет даже поиграл бровями ей, после чего переместились из главного дома обратно в свои ночлежки. Дэн подошел к Мэг и обнял ее за плечи. Они подождали, выжидающе глядя на Эйдена.
А что ему оставалось делать?
— Что ж, идем? — спросила его Брендал своим мелодичным голосом.
— Э, конечно. — Может быть, ему стоило отказаться от ее «предложения».
Она обошла стол и двинулась в сторону входной двери. Эйден потоптался на месте несколько секунд, всматриваясь в окно. Виктория внезапно снова появилась и прижала руку к стеклу. Если он не ошибался, с ней стояла какая-то женщина.
Еще одно свидание? Возможно.
Потрясающе.
— Тебе нужна куртка, — сказал Дэн, подтолкнув его.
Он остался стоять.
— Не пропаду. — Он подошел к Брендал, придерживающей для него дверь. Понимание того, что она могла бы напасть на него, помогло притупить его неестественное очарование ею.
Томас тихо последовал за ним в ночь, впрочем, призрак исчез из виду, когда Эйден
Холодный, влажный воздух овеял Эйдена, покусывая кожу. Надо было все-таки взять куртку. Луна была частично спрятана за облаками, и не было видно ни одной звезды. Насекомые жутко притихли.
— Начнем нашу экскурсию с дальних пастбищ, — произнесла она.
Ах, экскурсия. Это он мог.
— Не уверен, зачем вам нужно видеть скотный двор, лошадей и коров так поздно вечером, но идемте. — Если не считать того, конечно, что она просто хотела остаться с Эйденом наедине. — Я покажу дорогу. — Он тихо взмолился, чтобы Виктория не последовала за ними.
«Ставлю десять баксов на то, что эта женщина попытается завалить нас. И не в лучшем смысле слова!» — произнес Калеб.
«У тебя нет десяти баксов», — напомнил ему Джулиан.
«Эйден заплатит».
— Если бы осмотр ранчо был моей целью, — сказала Брендал, когда они двинулись вперед, — я бы выбрала кого-нибудь другого.
— Я уже догадался. — Виктория рассказывала ему, что феи властолюбивы. Они любили людей — до тех пор, пока эти люди не проявляли признаки собственной силы. Эйден проявлял свою. Она почувствовала ее или узнала, кем он был и что сделал?
Нет. Скорее всего, она чувствовала его притяжение прямо сейчас. Без Мэри Энн поблизости они все это чувствовали, все существа потустороннего мира. Кто-то называл его маяком в ночи, а кто-то цепью, которую тянули невзирая ни на что. И поскольку он вселялся в тело Томаса, Эйден теперь знал, какими холодными феи были внутри. Смертельно холодными. И все же, когда Томас боролся с Райли, он втянул в себя восхитительную теплоту. Они из-за этого жаждали власти? Равнялась ли сила теплоте?
— Ты догадался, и все равно идешь со мной.
— Я не трус. — Они с Брендал дошли до дальнего конца пастбищ, где роща и проволочный забор отделяли животных от прилегающих полей. У Эйдена не возникало никаких проблем с ночным зрением, поскольку теперь Брендал светилась. Какого черта? Должно быть, она проглотила солнце.
— Ты знаешь, кто я, Эйден? — спросила она, в тоне ее голоса не было ни намека на эмоции. Она обошла его кругом, ее струящееся белое платье — нечто подобное девчонки, вероятно, носят на пляже, чтобы прикрыть свои купальники — развевалось вокруг ее лодыжек. — Ты не заметил мое излучение.
Соврать или не стоит? Почему бы не сказать правду? — было следующей мыслью. По крайней мере, в этом. Ему было известно лучше, чем многим, как тяжело говорить правду в отличие от лжи, когда они тесно переплетались.
— Знаю, — сказал он и оперся на забор, будто был расслаблен, и в этом разговоре ничего такого не было. Беззаботное пренебрежение в отличие от страха собьет ее с толку.
Была ли Виктория поблизости? Он не видел ее.
Брендал удовлетворительно кивнула.