Распутин
Шрифт:
Да, тем приятнейшим молодым человеком на обеих фотографиях был Леонид Алексеевич Молчанов, чьи показания мы уже много раз цитировали, – сын епископа Алексия, ставшего экзархом Грузии благодаря Распутину.
Сам Молчанов в «Том Деле» подробно рассказал следователю о каждом человеке, запечатленном на этих фотографиях. Видимо, эти люди и составляли «постоянный кружок» Распутина.
Так заговорили снимки, сделанные в 1914 году, накануне войны. На них оказались не только многие наши знакомые – те, кто уже не раз появлялся на страницах этой книги, – но и те, с кем нам еще придется познакомиться.
Из показаний Молчанова: «В квартире Распутина сняты 2 фотографические группы, получившие затем широкое распространение». И он переходит к первому многолюдному фото.
«В верхнем ряду – слева направо – Александра Пистолькорс и ее муж, служащий в Государственной канцелярии...»
Они стоят у самой стены – полный, холеный, высокий молодой господин, и рядом с ним – с полудетским фарфоровым личиком, с большим животом – его беременная жена Сана. (Еще раз напомним: Александра Пистолькорс, в девичестве Танеева, – младшая сестра Вырубовой, а ее муж Александр Пистолькорс – сын тетки Муни, Ольги Головиной, скандально вышедшей замуж за великого князя Павла.)
Теперь Александр Эрикович, бывший офицер лейб-гвардии, прославившийся жестокостью в период усмирения революции 1905 года, вышел в отставку и служит скромным чиновником в Государственной канцелярии.
Рядом с Пистолькорсами молодой человек с усиками – тянет свое лицо из-за голов. Это и есть Леонид Молчанов.
Из показаний Молчанова: «Вслед за Пистолькорсами – я, затем князь Жевахов, которого привел его сослуживец Пистолькорс».
Усатый невысокий князь, стоящий у самой двери, еле виден из-за женских голов... Скоро Николай Жевахов, мистик, много путешествовавший по монастырям, собиравший апокалиптические видения и докладывавший о них царице, станет верным поклонником «Нашего Друга». Распутин это оценит – в сентябре 1916 года молодой человек, занимавший весьма скромную должность, будет с его подачи назначен товарищем обер-прокурора Синода.
Рядом с князем, по словам Молчанова, «два рядовых персонажа – Эрвин Христофорович Гиль (муж хорошенькой поклонницы Распутина) и Нина Дмитриевна Яхимович (высокая, широкоплечая дама – одна из верных, безропотных поклонниц)». Далее он опять переходит к «персонажам значительным» – Ольге Васильевне Ломан и ее дочери Надежде. Это семья уже неоднократно упоминавшегося нами Дмитрия Ломана, строителя Федоровского собора в Царском Селе. В 1913 году бывший верный поклонник Распутина Ломан начал заигрывать с его врагами – с окружением великой княгини Елизаветы Федоровны. И Вырубова объявила «нашим», что «с Ломаном надо быть осторожнее»...
Из показаний Ломана: «С этого времени я стал замечать холодное ко мне отношение... а я боялся, что буду совсем удален из дворца... и я страдал».
Вот почему хитроумный полковник попытался возобновить связи с «отцом Григорием». Теперь его жена – некрасивая, со злым лицом дама средних лет – и молоденькая дочь – частые посетители распутинского «салона».
Последней в ряду стоит женщина с жестким, холодным лицом. Это еще один важнейший персонаж из будущей жизни Распутина – Анна Ивановна Решетникова, дочь очень богатой старой московской купчихи Анисьи Решетниковой, у которой часто останавливается в Москве Распутин.
Ее брат
«Во втором ряду – Софья Волынская». Она тоже оставит свой след в будущем Распутина, во втором этапе его жизни, который начнется уже в 1914 году.
Из показаний Филиппова: «Волынская – красивая, довольно пожилая еврейка... жена агронома Волынского... явилась для Распутина чем-то роковым в смысле перехода его от благотворительности к жестокой эксплоатации своих клиентов при помощи той же Волынской. Ее муж (находившийся под судом. – Э. Р.)... был помилован и в благодарность сделался чем-то вроде финансового советчика и поставщика разных хлебных дел для Распутина».
Распутин сумел освободить от наказания Волынского, Добровольского, Решетникова – будущих своих «секретарей». Что ж, это ничуть не противоречило его учению. Недаром царица записала его слова: «Никогда не бойтесь выпускать узников, возрождать грешников к праведной жизни. Узники через их страдания... выше нас перед лицом Божьим». Правда, пожилая красавица-еврейка Волынская, как говорит молва, побывала в «особой комнате», где расплатилась плотью за хлопоты Распутина. Но то – молва...
«Далее – Вырубова». Рядом с ненавистной ей «крещеной жидовкой» пришлось стоять самой Подруге – с ее большим, плоским луноподобным лицом.
Рядом с нею две наши знакомые, чьи показания уже цитировались. Старушка в трауре – Гущина, та самая безутешная вдова, встретившая Распутина во время ранней молитвы. Красотка в модной шляпке с пером – Юлия Ден, вторая после Вырубовой ближайшая подруга царицы.
Еще один очень примечательный персонаж – корявый, малорослый, старый мужичок, заросший волосами и бородой – этакий языческий лесной божок, русский Пан. И Молчанов называет его – «это отец Распутина».
«В последнем ряду – Зина Тимофеева, Мария Головина, Мария Гиль, Распутин и госпожа Клейст, относительно которой мне говорили, что она артистка-дилетантка, танцовщица», – продолжает свой обзор Молчанов.
Поклонницы «Нашего Друга» Тимофеева, Клейст и Гиль прошли через «особую комнату» и потому удостоились чести сидеть в «распутинском ряду». Но первые две скоро разделят участь «промелькнувших и исчезнувших». Чуть дольше задержится Мария Гиль, «26-летняя жена капитана» – она упоминается агентами в числе посетителей и после 1914 года.
Среди этих «скоротечных» поклонниц сидит и она – Мария Головина, знаменитая Муня со спокойным и некрасивым лицом – стареющая «чистейшая девушка», как назвал ее Феликс Юсупов. Среди всего безумия, окружавшего Распутина, она остается невозмутимой, ибо она – посвященная и знает тайны учения «отца Григория».
И, наконец, последний персонаж. Грузная женщина с широким упрямым крестьянским лицом сидит прямо на полу, и оттого не видно ее коротких, тяжелых крестьянских ног. Это Акилина Лаптинская – одна из хранительниц тайн «Нашего Друга».