Рассказы
Шрифт:
Я заглянул в будку охранника, там было пусто, работали мониторы. Большинство из них показывало опустевшую церковь с догорающими свечами, а одна — происходящее во дворе. Там начиналось импровизированное выступление. Я мог его видеть и даже немного слышать через зарешеченную форточку. Кто-то быстро организовал микрофон, так что Русин вещал красиво, как на выступлении:
— Свободная любовь — есть великое зло, но самое главное — великий абсурд! Как может быть свободной любовь — субстанция, которая по определению — плен, безусловная привязанность морскими узлами? Это все равно что сказать:
Парни и девушки прижались друг к другу. Кто-то крикнул:
— А какая же тогда любовь?
— Плененная!!! «Плен» и «любовь» — синонимы, просто подобный плен не отрицает свободу, в то время как свобода «свободной любви» и есть главная тюрьма для… жизни… человеческого духа!
У меня за спиной усмехнулся Нагорный:
— Если бы он думал о жизни и о человеческом духе, то у скрипачки из «Совращенных заживо» сын в этом году пошел бы в школу.
— Нет, — сказал я, — у флейтистки из «Санрайз кроссворда», и не в школу, а в детский сад.
И тут показались уже почти родные лица Гаврилина и Михайлова: воспользовавшись замешательством толпы и профессиональными навыками, они проникли в церковь.
— Во-первых, — сказал Гаврилин, — она вообще не из тусовки, а потом ему сейчас было бы… Ну, четыре максимум!
— Запутаемся, — подытожил Нагорный и увел бойцов в сторону, зашептался, договариваясь о подробностях предстоящего «штурма». Я повернул голову к мониторам, и… последний из них, двенадцатый, замигал красным, зеленым, белым. Вспышкой, на мгновение, возникло два силуэта. Пропали и снова появились. Камера работала!
Избитый, весь в крови, на полу сидел Вася, рядом стоял БОПТ. Он протягивал ему черную шапку с прорезями для глаз. Я схватил наушники, почти наугад покрутил какие-то ручки на пульте. Получилось. Я мог их видеть и слышать.
— Зачем это? — тихо спросил Вася. — Ты меня убить хочешь?
Я не видел Васю с утра и даже обрадовался. Тогда у реки, когда он не обернулся, я испытал действие Человеческого Фактора, мне даже стало грустно, я и не хотел и хотел, чтобы он посмотрел на меня. Вася смотрел в глаза БОПТу.
— Я с утра ждал, что они тебе это предложат…
Тот направил на него пистолет.
— Наденешь или нет?
Вася ничего не делал и ничего не говорил. БОПТ взвел курок:
— Давай логически. Ты сейчас был бы пеплом.
— Почему пеплом? Я по закону имею право быть целиком похороненным.
— Кто будет соблюдать права покойников? Ты был бы пеплом. А я дал тебе пожить до вечера. Ты на меня молиться должен.
— Да, — сказал Вася, но не двинулся с места, не взял маску.
— Тебе все равно, — сказал БОПТ, — а мне еще жить.
— Как это: все равно? Мне тоже еще жить.
— Тебя все равно убьют. Либо я — сейчас, либо через час — они. Уж лучше — я. Или тебе все равно, кто тебя застрелит?
Вася надел маску.
— Ну вот… Все. — БОПТ отошел в сторону, взял телефон.
— А как же… — прошептал Вася. — Мне же надо с кем-нибудь поговорить.
БОПТ уже набирал номер.
— Здесь нет никого, — сказал БОПТ.
— Но там-то внизу столько народа… Там может быть один человек.
В больших прорезях показались слезы.
— Времени нет!!! — крикнул БОПТ и ударил
Вася приподнялся.
— И без исповеди нельзя.
— Ты что, крещеный?
— Все равно нельзя, — повторил Вася.
— Скажи мне, я передам.
— Кому?
Вася упал. Я вздрогнул — так неожиданно все произошло. Может быть, испортился звук и я не услышал выстрела? Но Вася потерял сознание. Бопт кинулся к нему, стал примеряться, как выстрелить точно в лоб: Вася упал так неудобно, что до лба было не добраться. БОПТ положил пистолет на пол, засуетился. Зачерпнул из аквариума и плеснул на Васину голову стакан воды. Вася не очнулся, БОПТ обернулся к аквариуму зачерпнуть еще.
— Что за фигня! — заорал Нагорный. Он тоже увидел изображение.
Раздался выстрел. Я повернулся к мониторам, но двенадцатый снова погас, как будто кто-то свыше привел меня сюда, вторгся в электрическую сеть, чтобы показать последний раз Васю, услышать что-то важное. А потом, когда я все увидел и услышал, выключил монитор, снова предоставил электричество самому себе.
Нагорный, Гаврилин и Михайлов кинулись наверх. Я снова закрутил ручки, но второй раз чуда не произошло. Я сорвал наушники и тоже побежал к лестнице. Стук сердца, стук толпы в дверь и новые выстрелы слились в один звук. В узком повороте между вторым и третьим этажом я столкнулся с Гаврилиным и Михайловым. Они волокли освобожденного, прикрывая собой, я даже не смог его разглядеть. Влетел в кабинет. Нагорный стоял над трупом в маске. Но тот был почему-то застрелен не в лоб, а в затылок.
— Просили же! — грустно сказал Нагорный.
И тут я сорвал с убитого маску. Это был не Вася. Нагорный истерически засмеялся, я тоже, но потом остановился, логически запретив себе истерически смеяться. Все было проиграно.
Вася убил БОПТа, а освободили мы все-таки Васю. И теперь это узнают все. Нагорный обнял меня:
— Я-то что… Я-то блестяще выполнил задачу…
Двери отворились, толпа на мгновение отпрянула. Гаврилин и Михайлов воспользовались боевым отвлекающим криком ОПСВНСП, заорали, протащили Васю вперед. Но выиграли они только несколько секунд, а потом успели дотащить его только до первого укрытия — грузовичка с исповедальней, спрятали там. Вокруг сомкнулось кольцо ОПСВНСП. А вокруг него сразу же возникло второе, многотысячное кольцо из рок-фанатов. Толпа подняла Русина на возвышение у входа в церковь или собор.
— Ах, вот кто это! — закричал он. — Живой! Разве это не оскорбление городу в день фестиваля?
Я взобрался на грузовик, впервые в жизни оказался на уровне Русина.
— Товарищи!.. Был совершен дерзкий побег! При участии сообщника!
Русин моментально ответил:
После этого нелюдя людям непросто войти будет в церковь. Путь этот труден!Было видно, что в последнее время Русин заточен на сочинение хокку.