Рассказы

Табукки Антонио

Может ли взмах крыльев бабочки в Нью-Йорке вызвать тайфун в Пекине?

– "Я, нижеподписавшийся, фамилия, имя, желаю сделать чистосердечное признание во всех поступках, совершенных мною во имя ложно истолкованного понятия справедливости, внушенного мне людьми, воспользовавшимися моей наивностью; поступках, в которых сейчас я глубоко раскаиваюсь".

Господин в голубом вытер носовым платком пот со лба, посмотрел на своего собеседника отсутствующим взором, будто того не существовало, и продолжал:

– Ваше признание должно начинаться именно так, и я подчеркиваю слово раскаиваюсь, не знаю, хорошо ли вы поняли его смысл, а если не поняли - на первый взгляд так оно и есть, - знайте,

все, что вы расскажете, должно основываться на вашем раскаянии, вся история должна быть основана на вашем раскаянии. Да, еще одна деталь, у вас будет собственное кодовое имя, какое мы решили вам дать и каким будем впредь вас называть, когда в том будет нужда. Вы - господин Бабочка. При необходимости я поясню почему.

Человек с седыми волосами, сидевший напротив, оглянулся, словно отыскивая путь к выходу. Он вспотел, и лицо его приобрело лиловый оттенок.

– Я хотел бы знать, почему, собственно, я, - сказал он, - почему именно я, в конце концов.

Господин в голубом сделал едва заметный жест рукой, сжимавшей носовой платок, в жесте сквозило раздражение.

– Ах, господин Бабочка, - сказал он, - этого вопроса я от вас впредь не хотел бы слышать.
– Промокнув легкими тычками пот со лба, он вздохнул: - Вы наглец, чрезмерный наглец, вам следовало бы придерживаться двух линий поведения: одной, проистекающей из вашей чрезмерной наглости, хотя и смягченной угрызениями совести, вы можете придерживаться перед судьями, с нами же вам лучше держаться скромнее, я бы даже сказал смиренно. Но поскольку вы, судя по всему, еще не научились следовать этим двум линиям, ибо ведете себя как чрезмерный наглец именно с нами, я открою вам простую истину: вы в дерьме, господин Бабочка. И то, что вы по уши в дерьме, нам известно очень хорошо. Больше того, чтобы в вашей черепушке просветлело, я расскажу вам, и очень подробно, что нам известно.

Человек с седыми волосами взмахнул рукой, словно умоляя: нет, оставьте, ради бога. Но господин в голубом не отреагировал.

– Долги - это во-первых, - сказал он.
– Мы знаем обо всех ваших долгах, когда я говорю "ваших", я имею в виду и долги вашей сестры. Но долги - мелочь рядом с вымогательством и попытками шантажа. Но и это еще наименьшее зло по сравнению с коммерцией, а вы хорошо понимаете, что, когда я говорю "коммерция", я подразумеваю тот ее вид, который, скажем так, не поощряется нашими законами. В этой вашей коммерции вы играете жизнями людей, а это несимпатично, вам не кажется, господин Бабочка? Но и ваша выгодная торговлишка - пустячок по сравнению с грабежами. Ах, господин Бабочка, и грабежи, позвольте вам заметить, не беда. Это правда, вы были молоды, горели энтузиазмом убежденного революционера, верно и другое, был дух ложно трактуемой справедливости, внушенный вам людьми, которые не должны были бы пользоваться вашей наивностью, но даже с таким багажом не ходят грабить супермаркеты с пистолетом в руке. Вы спрашиваете себя, откуда нам известны все эти вещи, случившиеся много лет назад, ладно, я могу вам ответить: в вашем положении оказался еще ряд людей, так сказать, искренне раскаивающихся в содеянных поступках, а знаете, раскаяние, словно цепь святого Антония - если кое-кто рассказывает мне кое-что о вас, то вы мне рассказываете что-то еще о ком-нибудь. Вы мне скажете, что действовали спонтанно, по собственной инициативе, потому что горели безудержным энтузиазмом, но за энтузиазм приходится платить цену и тридцать лет спустя, не знаю, сможете ли вы перевести эту цену в срок тюремного заключения, но я вам помогу, назовем пятнадцать лет, ах да, я забыл сказать, что во время одного из грабежей произошел смертельный случай, об этом вы знаете лучше меня, стало быть, срок возрастет, вы уж сами подсчитывайте насколько.

Господин в голубом вынул платок и вновь мягким движением утер вспотевший лоб, на мгновение закрыл глаза, словно сильно устал, потом

приоткрыл их и вопросительно посмотрел на собеседника.

– Хотите выпить чего-нибудь?
– поинтересовался он.

– Где я нахожусь?
– спросил человек с седыми волосами.
– Я хотел бы знать, где я нахожусь.

Господин в голубом досадливо поморщился, затем развел руками.

– Господин Бабочка, - сказал он, - полно вам, не задавайте подобных вопросов, видите ли, это просто место, как всякое другое, и здание, как всякое другое, у входа в него нет вывески, это место предназначено для встреч с глазу на глаз с анонимными приятелями, как в нашем случае.

Человек с седыми волосами расстегнул воротник рубашки и подозрительно огляделся вокруг.

– Но почему именно я?
– спросил он.

Господин в голубом принялся крутить ручку, лежавшую на столе.

– Неужели вам мало оснований, которые я назвал, вы слишком толстокожи, господин Бабочка, вам недостаточно практических доводов. Ладно, если вам недостает практических, я прибегну к теоретическим, посмотрим, поймете ли вы меня. Итак, почему именно вы. Это очень просто: потому что вы неудачник. И как всякий неудачник, испытываете чувство досады. Я хочу сказать, что вы ненавидите людей, которые живут нормальной жизнью, которые так или иначе состоялись, вам хотелось бы видеть их в вашем положении, то есть в дерьме. Вы наиболее подходящая, даже идеальная персона, потому что вы неудачник, господин Бабочка, не знаю, удалось ли мне заставить вас понять.

– Но я не имею ничего общего с убийством иностранного консула, - сказал человек с седыми волосами.
– Я хочу сказать, я не причастен к этому факту.

– Но причастны ко всем другим, о которых я говорил раньше, выбирайте любой, - ответил господин в голубом.

– Я не знаю, что сказать, - отозвался человек с седыми волосами.

– Тогда послушайте меня, - произнес господин в голубом.
– Я предлагаю вам игру. Сыграем в предположения, согласны?

– Согласен, - ответил человек с седыми волосами.

– Очень хорошо, я доволен вами, - сказал господин в голубом. Предположим, к примеру, что в некие далекие годы руководители некоего политического движения, в котором вы активно участвовали, приказали бы вам сесть за руль автомобиля. Вы бы это сделали? Подумайте.

– Здесь нечего думать, - сказал человек с седыми волосами, - разумеется, я сделал бы это.

– Но вы были бы не один в автомобиле, там находился бы еще человек. Господин в голубом порылся в кармане и достал пачку сигарет. Не торопясь прикурил и задул спичку.
– И еще, предположим, что тот человек, который находился с вами в автомобиле, имел бы пистолет, я думаю, вам не составит большого труда предположить такое.

Человек с седыми волосами утвердительно кивнул, мол, не составит.

– Впрочем, вы и сами были с оружием на ты, не так ли, господин Бабочка, так что это для вас было бы не впервой. Но пойдем дальше. Предположим, что человек, которого вы везли в автомобиле, должен был бы применить пистолет, в общем, речь идет о том, что, если бы ваши руководители приказали вам сопровождать человека, который должен был применить оружие, вы бы сделали это? Хорошо подумайте.

– Полагаю, что да.
– ответил человек с седыми волосами.

– Полагаете или уверены в этом?

– Я в этом уверен.

– Хорошо, - сказал господин в голубом.
– А теперь ваша очередь продолжить наши предположения. Куда, по-вашему, вы повезли бы человека с пистолетом? Подумайте над этим вопросом.

Человек с седыми волосами некоторое время смотрел себе под ноги, затем ответил:

– Покатал бы по городу.

– Вы хорошо знаете этот город, не так ли?

– Я его знаю превосходно, я жил в нем много лет.

– Но вооруженного человека просто так не катают по городу, его отвозят в какое-нибудь условленное место.