Рассказы
Шрифт:
Нет, конечно, это не мое дело, только я…
Внезапно покраснев, она замолчала.
— А я что могу поделать? — угрюмо заметил мистер Лег. — Пойдем ко мне в кабинет, Дэн, я расскажу тебе, как все прошло в суде. Или подожди, я сяду здесь…
На следующий день к полудню опрос свидетелей со стороны обвинения был закончен. Из их показаний стало очевидно, что убитая женщина приходилась подсудимому женой, и после выступления прокурора ему было предъявлено обвинение в убийстве, мотивами которого были признаны ревность и месть. Когда был выслушан последний
В качестве первого свидетеля со стороны защиты выступил сам обвиняемый. При помощи вопросов со стороны мистера Лега, то ускорявших, то, напротив, замедлявших показания, он всего лишь повторил то, что уже говорил ранее полиции, следователю и адвокату. И снова мистер Лег предпринял попытку растянуть разбирательство, но был выведен на чистую воду и вынужден был отпустить свидетеля, подумав про себя, что при наличии возражений со стороны обвинения ему удалось бы оттянуть время на час-другой.
С ужасом услышал он слова поднявшегося представителя обвинения:
— Ваша честь, возражений не имею.
— Мистер Лег, пригласите вашего следующего свидетеля, — сухо объявил судья Мэнтон.
К счастью, у мистера Лега имелся таковой — некто мистер Рафтер, владелец фирмы, где Маунт служил бухгалтером. С ним вместе пришли еще два человека, знавшие подсудимого в его более счастливые времена и высказавшиеся о нем как о человеке порядочном и уравновешенном. На этом заседание суда было отложено до следующего дня.
В этот вечер мистер Лег пропустил ужин. Уже далеко после наступления темноты, когда тысячи зажженных окон слились в одну большую мозаику, светящуюся на фоне темных очертаний гигантских небоскребов, адвокат, сидя в офисе в своем кабинете, пытался на пару с Дэном придумать хоть какой-нибудь выход из создавшегося положения.
Они вызвали по телефону Джима Дикинсона, главу одной из лучших сыскных контор в городе, чьи люди занимались делом Маунта уже целый месяц, но тому нечего было предложить им, и, немного посидев, он удалился. Адвокат рассказал Дэну о неудавшейся попытке учинить перекрестный допрос Маунту, с горечью отметив, что обвиняющая сторона настолько сильна, что им вряд ли удастся встретить сочувствие у окружающих.
С улицы донесся звон башенных часов, пробивших десять. Мистер Лег поднялся и надел шляпу.
— Итак, судя по всему, всем нашим усилиям — крышка, — заключил он. — В нашем распоряжении только еще два свидетеля, но их показания ничего особенного не дадут. Три часа на подведение итогов, и часам к трем дня дело, возможно, будет передано присяжным. Нет, Дэн, все бесполезно, но твоей вины тут нет. Я вижу, мой мальчик, ты работаешь день и ночь.
Увидимся утром. Спокойной ночи.
Шеф ушел, а Дэн продолжал неподвижно сидеть, не сводя глаз с телефона. Его не покидало ощущение, что эта штука предала его. Все-таки поразительно,
— Ну же, проклятая железяка! — пробормотал он.
Но маленький черный аппарат был глух к его мольбам, и как же он ненавидел его за это! Ему вдруг захотелось выдернуть шнур из розетки и вышвырнуть проклятую штуковину в окно. Это желание было так сильно, что он даже вскочил из-за стола и, пройдясь по комнате, сел на кушетку, опасаясь, что не удержится и поддастся внезапному порыву. Посидев так несколько минут, он наклонился и начал развязывать шнурки на ботинках, намереваясь лечь. Но узел на одном из них никак не развязывался, и тогда Дэн раздраженно дернул за шнурок.
И вдруг тишину нарушил телефонный звонок.
Дэн сломя голову бросился к аппарату и, схватив трубку, крикнул: «Алло!»
— Алло! — ответил на другом конце провода женский голос. — Это номер 11902?
— Да.
— Пожалуйста, подождите минуточку. Вас вызывает Олбани.
Дэн с трудом превозмогал нетерпение, наконец в трубке послышался мужской голос:
— Алло! Это офис Саймона Лега?
— Да, — ответил Дэн.
— Нью-Йорк, Бродвей, адвокатская контора?
— Да.
— С вами говорят из кинотеатра номер 472 по Джефферсон-авеню, Олбани. Четыре, семь, два, Джефферсон-авеню. У меня тут интересующий вас человек — Патрик Каммингс. Говорю же вам, он у меня! Подождите-ка минуточку — боюсь, как бы он не смотался!..
Последние слова были почти не слышны — в трубке раздалось какое-то шипение, щелчки, потом — тишина.
Дэн яростно нажимал на рычажок, пока наконец не услышал голос телефонистки, сообщившей, что связь с Олбани прервалась. Да, сказала она, их могут соединить снова примерно через четверть часа, если он согласится повесить трубку и подождать.
Трубку Дэн повесил, но тут же снова поднял, чтобы набрать номер Центрального вокзала. Через справочную он узнал, что ближайший поезд на Олбани, да и то не скорый, будет только через два часа. Схватив шляпу и даже не остановившись, чтобы погасить свет, Дэн выскочил из конторы. До метро он бежал бегом, на Четырнадцатой улице, преодолевая сразу по три ступеньки, выбрался на поверхность и, расталкивая прохожих, понесся, не замечая машин и трамваев. Через две минуты, задыхаясь и дрожа, он уже стоял перед входом на стоянку такси на Третьей авеню.
— Мне самую быструю машину! — крикнул он двоим сидевшим у входа диспетчерам. — И поживее!
Он сунул под нос одному из них пачку двадцатидолларовых банкнотов:
— Что глазеешь? Давай живее! Самую быструю машину и водилу посмекалистее!
Те наконец оживились. Стоянка осветилась огнями, и из-за припаркованного сбоку огромного лимузина выехал туристский автомобиль, за рулем которого сидел сонный парень в фуражке и серой форме.
— Вот тебе сотня! — крикнул Дэн, сунув в руку одному из диспетчеров смятую пачку купюр. — Если этого мало, остальное заплачу, когда вернусь.