Рассказы

Астахова Людмила Викторовна

Ланх'атт почувствовал, как леденеет кровь в его жилах. От застарелой, как первый шрам, ненависти. К городу, к его жителям, ко всему их миру.

Перед сражением ему обычно доставало напомнить себе о резне в Стеклянном Лесу, чтобы в бою в первых рядах авангарда ему не было равных ни в жестокости, ни в доблести. Воины искренне считали своего военачальника одержимым Духом Войны.

Днище клетки сухо стукнулось о каменную мостовую площади, когда ее сгрузили с телеги. Голова неподвижно лежавшей на полу пленницы мотнулась. Какая незначительная, мелкая боль по сравнению с остальным! — но именно эта

маленькая боль почему-то выдернула Яххи из тумана, в котором постепенно растворялось сознание. Лисси осталась недвижима, лишь зажмурилась еще крепче. Здесь было хуже, чем в красном тумане, слишком душно, слишком резко и громко… как они смогли сделать так, что даже Небесный Огонь здесь ранит свою дочь? Разве возможно такое?

"Возможно", — поняла она, вздрагивая под обжигающими безжалостными стрелами лучей, почти отвесно падающими… нет, наотмашь рассекающими тело, — "Здесь — возможно. И не осветит мне дорогу, а выжжет глаза…"

Под раскаленным равнодушным оком не спрятаться было в черно-красное марево, казавшееся теперь почти спасительным. Она слишком устала, чтоб попытаться это понять, да и остатки сил уходили теперь только на то, чтоб хоть как-то дышать. Каждый глоток воздуха резал горло и разрывал грудь не хуже зазубренного клинка. Да… уйти так будет проще, но как же больно… и долго. Это будет долго.

Яххи до хруста сжала остатки зубов, что еще не успели выбить охотники. Неважно, сколько это продлится, вернее, важно не это. Выдержать. Найти тропу. Она где-то там, в тумане… надо вернуться, надо… но эти ядовитые сети держат крепко, и пути назад уже не видно. Она ослепла здесь. Уже…

Лисси почти задохнулась, почти утонула в раскаленном болоте — жуткая алая смесь удушающих запахов и звуков неподъемной тяжестью навалилась на плечи, а ниже плеч она уже не чувствовала своего тела. Яххи дышала неровно и часто, обжигая ноздри, а потому резкую и тонкую струйку ледяного чужого запаха уловила не сразу. Это было так неожиданно, так жутко, что лисси забылась и открыла глаза… и даже чуть приподняла голову, чтоб убедиться в ошибке. Но разглядеть хоть что-то было невозможно — алая пелена была повсюду, Яххи слепо повела слезящимися глазами в сторону — и не поверила. Тень. Холодная черная тень… т?хесс.

Еще совсем недавно она бы задохнулась от изумления — один из т?хессе здесь?! — но теперь она и так уже задыхалась, да и удивление способны испытывать живые существа, а не растворившиеся наполовину в красном мареве чуть вздрагивающие останки.

Возможно, еще час назад лисси испытала бы отвращение и ужас, почуяв запах древнего врага, заметив лишь край его тени — но теперь… а чего боятся теперь? Т?хесс, темный эльф — это ледяное черное зло, но…

"Чистое зло", — подумала она, — "Вот почему не боюсь. Знакомое, понятное и чистое. Смерть. Он может толкнуть меня на тропу — и это будет быстро и чисто…"

На обратном пути Ланх'атт немного заблудился в узких лабиринтах улиц и к отвращению своему оказался на базаре. Во всем мироздании не существовало места хуже, чем торжище в Тиримисе, всегда убежден был Черный Лорд. Не желая осквернять свой взор зрелищем торжества воплощенной алчности, эльф хотел было уйти, и тут он увидел…

Она сидела в низкой клетке затянутой мелкой металлической сеткой густо облепленной грязью и птичьим пухом. Из уголка разбитых в кровь и растрескавшихся губ стекала розоватая струйка слюны. Обкромсанные бараньими ножницами

лохмы сбились в сплошные колтуны серого цвета. Её руки, покрытые болячками, жестоко вывернули за спину и связали не только в запястьях, но и в локтях. Столько страдания, боли, отчаянья и жажды смерти он не видел раньше ни в чьих глазах. Ни в глазах казнимых врагов, ни в глазах повергнутых соперников. Ланх'атт растерялся. Видит Богиня, впервые за последние четыреста лет растерялся. Потому что грязная пленница в клетке оказалась чистокровной лисси. Оборотень с Той-Стороны-Великой-Реки!

"Как? Как они сумели поймать лисси?!" — хотелось крикнуть ему и раздавить жирное горло торговца, сломав ему хрящи гортани. Но Черный Лорд, разумеется, не показал своих истинных чувств. Он сделал так, как привык. Гневным взором приморозил к месту толстенького невысокого торговца в рваном шелковом халате.

— Сразу, говорю, видно, что господин не видел оборотня, — пролепетал толстяк.

— Оборотня?

— Да! Девка — всамделяшняя лисси. В человечьем обличье с ней справиться легче. Вот и держу в ошейнике.

Широкий металлический ошейник до мяса растер выступающий позвонок. Ранка сочилась гноем.

"Кому ты врешь, старый выродок? Когда это какой-то вонючий ошейник мешал лисси обернуться".

— Господин хочет просто поглядеть, или купить?

— Купить, — отрезал Ланх'атт. — Сколько?

— Чего сколько?

— …денег ты хочешь за лисси, человек? — проскрежетал Черный Лорд.

Звуки языка чужаков жгли его горло, как чрезмерно крепкое вино, отдающее сивушными маслами, столь любимое и почитаемое смертными.

— Десять золотых корон!

Деньги без счета полетели в пыль под ноги торговца. Проклятое золото пришлого, наглого, лживого народа.

И пока торгаш ползал в пыли собирая деньги, его помощник открыл клетку и вытащил оттуда девчонку.

"Еще чуть-чуть и её руки отнимутся навсегда", — подумал Черный Лорд, доставая из ножен на бедре длинный охотничий нож. Столпившиеся вокруг зеваки ахнули и сделали шаг вперед, чтобы не пропустить зрелища, как Черный станет резать глотку оборотню. Темные эльфы и оборотни враждуют испокон времен. Их ненависть друг к другу горяча, как солнце и бездонна, как морские пучины. Но эльф всего лишь вспорол путы на руках девчонки.

…Она все еще не могла разглядеть ничего, кроме нечеткого темного пятна, да она и не пыталась… довольно было запаха, что усилился, приближаясь. Она чуть повернула голову на этот запах — и тут возник еще и голос.

Однажды в ухо совсем еще маленькой Яххи заполз бурый клещ. Она хорошо помнила это гудящее жжение, зуд и гнилую горячую боль, взламывающую голову… пока мама не проткнула нарыв острой стальной иглой. Голос т?хесс сейчас вонзался в уши, как та давняя игла. Наверное, это тоже было больно. Но это было неважно здесь и сейчас. Важно было…

Умное Мясо что-то визгливо тявкнуло, а Старое Мясо завозилось с замком клетки. Мир снова поплыл вокруг Яххи, проваливаясь в красный туман, но жесткие пальцы Старого Мяса уже впились в плечи… она почувствовала это, и то, что ее вытаскивают наружу, почувствовала тоже. Мир качался и тонул, и Яххи тоже тонула, но теперь т?хесс оказался совсем близко. И тут она наконец-то увидела его… нет, не его — нож в его руке. Невозможная, отчаянная надежда — конечно, ведь на то т?хессе и есть враги лисси, чтоб убивать! Ну, вот сейчас… давай же, вот горло…