Рассказы
Шрифт:
На руке Танго длинный глубокий порез.
— Почему ты думаешь, что это работа Бакстера?
— Весь институт знает, что Бакстер пытается сделать мышей разумными. Весь институт посмеивается. Многие дорого бы заплатили, чтобы заглянуть в его лабораторию. Ты — единственный человек со стороны, кроме начальства, который имеет доступ к Бакстеру.
Думаю.
Поднимаю на неё глаза.
— Да, это работа Бакстера.
— Так пусть заберёт своё творение.
— Где ты её поймала?
— Она сидела
— А почему раньше не спросила?
— Потому что хотелось с ней поиграть.
Я задумываюсь. Танго улыбается с ехидцей, но по-доброму.
— Поиграла? — изображаю ухмылку.
— Как видишь.
Набираю номер Бакстера.
— Бакстер, тут одну твою мышь поймали на нашем уровне.
Бакстер вопит.
— Что?!
— Поднимайся сюда, забери своего бойцового зверя.
Бактер появляется через пять минут, запыхавшийся, в халате, измазанном какой-то мерзостью.
— Где?
Танго отходит от стола, показывая Бакстеру на ящик.
Бакстер аккуратно открывает ящик, извлекает мышь. Та усердно колет его в руку копьецом. Бакстер конфискует оружие и перехватывает зверька так, чтобы тот не мог дотянуться до кожи зубами.
— Чёрт, — говорит Бакстер. — Я не знаю, что произошло. Ребята, никому ни слова, хорошо?
Хорошо, конечно.
Он исчезает.
Танго смотрит на меня.
— А пошли сегодня в кино, — вдруг говорю я.
Танго улыбается.
Бакстер звонит мне на мобильный в 11.05.
— Макс, я сворачиваю эксперимент.
Я кладу трубку и иду к Бакстеру.
В лаборатории светло и на удивление чисто. Мне непривычно видеть столько людей в этом помещении. Помимо Бакстера тут ещё человек десять. Кое-кого я знаю. Два человека одеты в военную форму. Бакстер в центре, он бегает между представителями комиссии и что-то им доказывает. Интересно, когда он успел мне перезвонить.
Никто не замечает, как я вошёл. Я обхожу эту толпу и смотрю сквозь прозрачный плексиглас. Мыши играют в войну. Нет, не играют. Мыши и в самом деле воюют между собой. Две армии — в курточках разной расцветки, с копьями и ножами сражаются на площади, на крышах домов, на узеньких улочках. На экране монитора — тоже сражение, только внутри, в комнатах. На крыше рейхстага белая в рыжие пятна мышь воздвигает тоненький флагшток с зелёным, в цвет формы, флагом. На неё набрасываются две мыши из противоположного лагеря.
— История человеческой цивилизации, — говорит пожилой мужчина в роговых очках, — это история непрекращающихся войн. Мне кажется, господин Свиридов только что наглядно это доказал…
Его перебивает толстый военный.
— И что из этого?
— Если допустить существование вот такой мышиной цивилизации, то…
Его голос теряется
— Я считаю, что это издевательство!..
Они перекрикивают друг друга, спорят о чём-то. Бакстер теряется в грохоте.
— Это может понадобиться в целях…
— Куда мы катимся?..
— Если сравнить с естественным природным поведением…
Я замечаю, что плексигласовые поверхности держатся в пазах и укреплены защёлками. Я подхожу к городу, отщёлкиваю четыре защёлки — по две с каждой стороны — и дёргаю один из листов на себя. Отпрыгиваю. Лист с падает вниз. Я отщёлкиваю застёжки следующего.
Мыши потоком бегут прочь из своего крохотного мирка в большой. На ходу они успевают обмениваться ударами. Чувствую резкую боль в ноге: одна из мышей вонзает топорик мне в лодыжку. Давлю зверька подошвой, продолжаю снимать панели.
Наконец, комиссия — весь этот паноптикум уродов — замечает, что происходит. Тётка в белой блузке с эмблемой «Гринписа» на массивной груди вопит: «Уберите их от меня!» Военный выхватывает пистолет. Плешивый мужичок в дорогом костюме забирается на компьютерный стол, откуда его тут же сбрасывает мужчина в роговых очках. Мыши бегут непрерывно. Они взбираются по ногам, добираются до лиц, колют, кромсают, грызут. Их агрессия уже не направлена друг на друга. Они нашли нового врага — более опасного, более интересного, более ненавистного.
Я бегу к выходу. В дверях сталкиваюсь с Бакстером. Он смотрит на меня дикими глазами и орёт:
— Зачем ты это сделал?
Я отталкиваю его и бегу к лифту. Мыши сочатся через дверь.
— Что ты сделал? — кричит мне вслед Бакстер.
История человеческой цивилизации — это история войн? Нет.
История любой цивилизации — это история войн.
Разумный лев будет грызть своих соплеменников ради того, чтобы ему досталось больше мяса убитой антилопы. Разумный гриф устроит кровавую диктатуру на свалке и будет выдавать отбросы пайками. Разумная свинья будет драться за право обладать корытом. Чёрт. По-моему, Бакстер всё доказал. Он хотел получить искусственный разум? Он его получил. Он не знал, для чего ему этот разум — это факт. Теперь у него есть результат. Разум — это страшно. Разум — это зло.
Хотя нет. Он получил не разум. Он получил цивилизацию.
Двери лифта расплющивают пытающуюся пробраться мышь. Лифт идёт наверх.
Интересно, сколько у Бакстера мышей? Интересно, что будет дальше?
Я — грамотный и спокойный человек. Рассудительный. Зачем я это сделал? Я и сам не знаю ответа на этот вопрос. Наверное, потому, что инстинкты сильнее. Инстинкты плюс цивилизация равно война. Я объявил войну. Разум пасует перед инстинктами. Равно война.
Танго, пойдём в кино. Там, кажется, фильм про восстание машин.