Рассказы
Шрифт:
Товар этот я с трудом всучил родственникам и изменил текст объявления:
«Молодой, талантливый и симпатичный писатель ищет работу, с сетевым маркетингом не обращаться. Т: 722514. Дато».
Обратилась ко мне дама, которой надо было привести в порядок документы и личные записи покойного супруга.
И за какие-то семь часов я заработал тридцать лари, и Тико купила, наконец, этот треклятый лифчик… но потом целую неделю никто не звонил, и я дал объявление уже
«Писатель ищет работу! Т: 722514. Дато».
Вначале позвонили какие-то девчонки, ого-го, писатель, заорали и отключились, потом — какой-то (оказывается, известный) пожилой писатель и выругал меня — как ты смеешь позорить наше призвание и профессию. Так что, когда позвонил какой-то бизнесмен и предложил мне в долг написать его биографию, я окончательно махнул рукой. И тут появился Этот, четвертый.
— Алло, слушаю!
— Будьте добры, господина Давида!
— Я слушаю.
— Здравствуйте, я звоню по поводу вашего объявления.
— Да-да.
— Я хочу знать, какую работу вы можете выполнить?
— Видите ли, вообще-то я писатель, но справлюсь с любой бумажной работой.
— Только с бумажной?
— Ну-у… в зависимости от того, что вам конкретно нужно… Я могу делать и кое-что другое, например…
— Тогда знаете, что… может, завтра в двенадцать часов встретимся у метро Гоциридзе и все обговорим, если вас устраивает, разумеется?
— Да-да, нет проблем, я буду.
— Хорошо.
— А как я вас узнаю?
— Ха, я сам вас узнаю, ведь вас, писателей, сразу видать!
Я рассмеялся:
— Нет, правда, как вас узнать?
— Кто там будет самый тяжеловесный — это я.
На следующий день с половины двенадцатого я стоял у входа в метро. «Тяжеловес», конечно, меня не узнал, и я сам подошел к нему:
— Простите, вчера вечером по телефону мы не с вами говорили… ну… по поводу объявления?
— А-а, ты Дато?
— Да. Простите, ваше имя?
— Вахтанг, Вахо.
Мы сели в его машину и поднялись на второе плато Нуцубидзе.
Квартира Вахтанга была обустроена со вкусом. Чувствовалось, что недостатка в деньгах он не испытывает.
— Дато, честно говоря, я хочу сначала присмотреться, подойдешь ли ты. Поэтому у меня такое предложение: — два-три дня походи сюда, я посмотрю, дам тебе элементарные поручения, и если понравишься — я тебя найму.
— И все же, что я должен делать?
— Пока ничего. Что касается этих двух дней, возьми эти сто лари. Это аванс, вернее, зарплата за эти два дня.
— А если я вам не понравлюсь?
— Если не понравишься… Ха, найду другого писателя, их же пруд пруди! Да, и впрямь,
Я отнес ему кое-что; он прочел и похвалил:
— Молодец, сгодишься!
Эти сто лари, что я принес домой, были восприняты как божья благодать. Мы высказали тысячу предположений, что может входить в мои обязанности.
— Может, он подаст тебе какие-нибудь идеи, чтобы ты написал от его имени, — сказал отец.
— Мне кажется, он меценат, но не осмеливается прямо предложить тебе помощь, а так… — сказала мама.
— Да кем бы он ни был! Сто лари за два дня!.. О чем ты, Дато! Считай, наша жизнь наладилась! — обняла меня Тико.
— Само собой! Да хоть в кирпичный цех меня работать пошлет!.. Пусть столько платит, и если хочет, хоть плеткой меня хлещет! — согласился я и начал мечтать:
1-я мечта:
если так будет продолжаться, я расплачусь со всеми долгами.
2-я мечта:
помещу Тико в самый хороший роддом и хорошо обустрою детскую.
3-я мечта:
этим летом поедем на море, оттуда — в горы, потом еще куда-нибудь.
4-я мечта:
со временем придумаю еще что-нибудь!
Эти два дня я ничего такого не делал, просто отвечал по телефону и сам напросился пойти на рынок. Зато на третий день он угостил меня хорошим вином и объяснил, что я должен буду делать. В мои обязанности будет входить:
а. Каждый день в пять часов приходить к Вахтангу.
б. Обнажаться до пояса.
в. Ложиться на тахту.
И Вахтанг будет стегать меня специально изготовленной из медвежьей кожи плеткой.
За каждый удар мне полагается десять лари.
— Ну и юмор у вас! Можно подумать, вы серьезно! — заговорщически улыбнулся я.
— А кто сказал, что я шучу? — он тоже улыбнулся.
(Разумеется, здесь пауза, поскольку момент кульминационный!)
Я захохотал, он вторил мне.
— Ну и шутник вы! Надо же придумать такое, ха-ха-ха!
— Да уж! Ну ты думай, по-моему, хи-хи, предложение неплохое. Ударов десять в день выдержишь! — он смеялся и не сводил с меня глаз.
Внезапно я прекратил смех.
— Вы что, серьезно?
— А что несерьезного ты во мне заметил?
Я молча встал и направился к двери. Потом внезапно повернулся и стал орать. Он тихо, не издавая ни звука, слушал меня. От этого я еще больше растерялся и замолчал. Развернулся и ушел.
Дома меня выслушали молча. Потом каждый высказал свое мнение:
Мама:
— Да-а, не знаю, он больной какой-то… И у каких людей деньги, а?! За один удар десять лари! Деньги-то хорошие, да тебя жалко, исполосует он тебе спину в клочья, лучше что-нибудь другое поискать. Да и эти сто лари ведь у тебя остались!