Рассказы
Шрифт:
— Как-нибудь в другой раз, — сказал он приятелю, когда они возвращались в Дейвицы на ворованном автомобиле.
— Когда?
— Когда хочешь. Сегодня у меня нет настроения.
— Тогда в понедельник. После одиннадцати ночи. А сторожа не бойся. Я его как-нибудь заманю вниз, в котельную, запру — и готово. Или же закроем его в проходной и срежем телефонный провод, чтобы он не мог никуда позвонить. Или же… дождемся, когда он начнет обход, и где-нибудь из-за угла стукнем слегка по голове, чтобы он какое-то время нам не мешал. Затем берем канцелярские машинки, с некоторых колес в мастерской снимаем шины, все это кладем в два автомобиля и исчезаем. Два автомобиля, нагруженных машинками и шинами, дружите! Спрячем все у тебя: больше места и спокойнее.
— Хорошо.
Сланы
Высадив Сланы, он повернул автомобиль к центру Праги. Ему еще не хотелось спать, хотелось выпить. Домой он вернулся лишь к пяти утра. День проспал, а в воскресенье пошел на велотрек, на гонки. Он постоянно думал о том, что Сланы струсит, непременно струсит и что придется все делать самому. «Завтра», — назначил он себе.
В понедельник вечером, однако, он все же зашел к Сланы, одержимый мечтой о двух автомобилях, набитых добром. По глазам приятеля он понял, что тот поссорился с женой» — она смотрела сердито, почти не разговаривала. Поднялся, спросил на всякий случай:
— Так что, пойдем или нет?
Женщина стояла у двери:
— Он останется дома.
Вышел один. Заглянул в пивнушку «На зависти», чтобы выпить немного для смелости. Выпил виски и пива. Трнка остался один, как и предполагал. Но он сумеет довести задуманное до конца! Он не какой-нибудь трус вроде Сланы, который годится самое большее на то, чтобы стоять на стреме. В десятом часу вечера он вышел из пивнушки. Когда ехал в трамвае к Летейской площади, подсчитал деньги: шестьдесят крон — все, что у него осталось. В автомастерской есть касса, в ней иногда бывает до трехсот тысяч крон. Вот бы повезло! Вышел из министерства внутренних дел. Надо бы еще немного выпить. А как быть со сторожем? Нет, пистолет не годится, все надо сделать очень тихо. Хорошо, что есть с собой монтировка.
Зашел в ближайшую пивнушку. Еще три рюмки рома и две кружки пива. И вот на дворе ночь, а в кармане только пять крон. И монтировка.
Наконец нужное настроение пришло. Трнка двинулся прямо к огромному темному куполу. Без страха перелез через знакомый забор. Прошел через двор и толкнул дверь в главное здание. На его счастье» она не была заперта. Минуту постоял в цехе, прислушиваясь. Тихо.
В правый коридор выходили двери служебных помещений. Он не включил свет, так как знал коридор очень хорошо — часто по нему ходил со счетами, накладными, за карандашами для мастера. Дверь в канцелярию была открыта. Он вошел и через окно спустил на землю первую пишущую машинку. Из канцелярии направился к главному входу, где, как он знал, находилась служба приема автомобилей, или, как ее называли в мастерской, «фарманка». Он знал, что там должны быть канцелярские машинки и, возможно, деньги.
Когда он уже стоял у двери в «фарманку», сзади послышался голос:
— Есть тут кто?
Трнка ни секунды не колебался. Он знал, что надо делать. Повернулся к сторожу помнил его в лицо еще с тех пор, когда ряботал в мастерской, — подскочил к нему и ударил его по голове монтировкой, которую держал наготове с момента, как перелез через забор. Сторож пошатнулся, поднял руки над головой — то ли чтобы показать, что он сдается, то ли чтобы защитить голову — и три раза изо всех сил позвал на помощь. Единственный, кто услышал его, был доктор Фридман, живущий на шестом этаже дома по улице Короля Иржи VI.
Крик испугал преступника, и он ударил еще два раза, уже ни о чем не размышляя, лишь бы старик замолчал. Наконец сторож рухнул. Трнка наклонился к нему — он слабо дышал.
Что дальше? Автомобиль! Трнка действовал вполне обдуманно. Через цех прошел во двор и осмотрел несколько машин. Ему нужна была отремонтированная и достаточно надежная. На отгороженном проволокой участке двора справа от въезда стоял темно-синий «тюдор», уже отремонтированный
И тут раздался громкий лай собаки. «Это Сидор, — подумал он, — лает, но не кусает. Надо его успокоить. Если не удастся, угощу железом, как сторожа». Удалось. Длинным коридором вернулся в канцелярию, взял там две машинки и через левую дверцу автомобиля положил на заднее сиденье. Не отпускала мысль: как там сторож? Вдруг очнется и вызовет подмогу по телефону? Поэтому он быстро вернулся в цех и прошел к главному входу, где лежал сторож. Немного постоял над ним в полутьме — все никак не мог избавиться от странного ощущения, что сторож двигается, пытается встать. Что с ним делать? Монтировку оставил в суматохе в какой-то канцелярии, когда выносил машинки. Между тем сторож — единственный свидетель. В цехе на одной из полок обнаружил гаечный ключ. Взвесил его на руке — годится. Подошел к сторожу и замахнулся… Теперь его уже никто не изобличит.
Близилась полночь. У сторожа был фонарь; Трнка взял его, чтобы освещать себе путь.
В «фармайке» стояла электрическая пишущая машинка. Он отнес ее в автомобиль, затем стал выносить машинки из других кабинетов. Вспотел, тяжело дышал, но был доволен. В кабинете заведующего мастерской нашел в столе секундомер и логарифмическую линейку. И то и другое положил в карман, только чехол от линейки выбросил возле автомобиля. В «тюдоре» сзади уже не было свободного места — «Идиот этот Сланы!» — поэтому последние машинки он положил рядом с собой на переднее сиденье. Всего десять счетных и пишущих машинок.
Завел мотор и глубоко вздохнул. Удалось. Десять машинок — это верных сто тысяч. Можно не спешить: сторож мертв, а монтер из учебного цеха спит, что ему еще делать. Да и живет ли он еще здесь вообще?
И тут ему в голову пришла мысль. Он вернулся на склад горючего, взял третью канистру, двадцатилитровую, открыл ее и стал поливать бензином все вокруг — стены, пол. В одной из комнат грудой лежали шины, «Жаль, что этот несчастный Сланы не пошел. Боится собственной жены. Могли бы заполнить до отказу и второй автомобиль». Полил И шины, В канистре не осталось ни капли. Бросил ее рядом с шинами и побежал коридором назад, к выходу. Достал из кармана спички, чиркнул. Пламя вспыхнуло сразу, как только бросил горящую спичку в коридор,
Мотор автомобиля за это время заглох. Снова завел его, нажал на педаль газа и двинулся к выезду со двора. Вот только не заметил, что не захлопнул как следует левую дверцу, а поскольку ворота были не открыты настежь, а лишь приоткрыты, автомобиль задел их дверцей. Черт! Металл затрещал. Трнка попытался захлопнуть дверцу на ходу. Не получилось. Приходилось придерживать ее, чтобы не выпали машинки.
На Шпейхаре свернул направо и боковыми улочками выехал на трассу, где ходят трамваи 11-го и 23-го маршрутов. Потом проехал по Воржиславке и на Велварской свернул на узкую нолевую тропинку, спускающуюся вниз. И тут автомобиль потерял управление, Трнка рывком повернул влево, но автомобиль соскользнул с края дороги вправо, в поле и запрыгал по буграм из камней и глины. Пришлось отпустить левую полуоткрытую дверцу и схватиться обеими руками за руль. Дорога оказалась слева. Чтобы попасть на нее, надо было переехать через небольшую канаву. Но, когда он переезжал ее, полуоткрытая дверца врезалась в глину и оторвалась.