Расстрельное время
Шрифт:
Андрей время от времени подходил к окошку, смотрел на едва угадывающуюся в темени шхуну. Оттуда доносились неясные голоса, судя но всему, там о чем-то спорили.
Потом они вернулись. Теперь их было пятеро. Этот, пятый, тоже был из их команды. Он все пытался доказать Жихареву свою правоту. Но Жихарев каждый раз его останавливал коротким словом:
— Потом!
— Я к чему это? — продолжал пятый, который, вероятно, приплыл на шхуне. — Говорю ему, нигде не светись. У них теперь по всему побережью…
— Потом! — и Жихарев
Андрей улыбнулся, но промолчал.
Ночью пятый их товарищ несколько раз подходил к окну, пытался сквозь изморозь что-то в ночи рассмотреть. И под утро он вдруг бросился к двери и, обернувшись, крикнул спящим на полу:
— Уходит, гад!
Бандитов словно пружиной подняло с пола. Они торопливо сунули ноги в сапоги, похватали винтовки, выскочили во двор. Об Андрее забыли.
Светало. Андрей уселся на порожке и наблюдал, как шхуна осторожно, под наполненным ветром парусом, выбирается из заводи.
Бандиты с двух сторон обежали заводь.
— Ты что, Семен! Сдурел? — кричали они.
— Я ж говорил, он что-то, паскуда, задумал! — кричал пятый, приплывший на шхуне.
— Поворачивай обратно!
И одновременно щелкнули пять винтовочных затворов.
— Чего суетитесь! Я подумал: лучшее кормой к берегу! Что б потом, в случае чего… — отозвался со шхуны рулевой.
— Смотри, не балуй! — пригрозил ему Жихарев револьвером. — А то, знаешь! У меня не заржавеет!
Шхуна под прицелами винтовок пристала кормой к берегу, рулевой опустил парус. Пришвартовавшись, спустился на берег. — Ну, шо? Очко заиграло? — улыбнулся он. — А так лучшее. Чуть шо, и чики-тики!
— Ладно! Иди к себе, поспи, — сказал Жихарев. — Артист! Чики-тики!
И, уходя с берега в хату, Жихарев остановился возле того, пятого, и негромко сказал ему:
— Твое место на шхуне, рядом с Семеном. Я тоже не доверяю ему. У него дури на все может хватить.
И тот, пятый, неохотно пошел на шхуну.
Спали дольше обычного. Андрей встал вместе со всеми.
Коротконогий поставил на плиту чайник, стал раскладывать еду. За стол не садились, ждали, когда придут те двое, со шхуны.
А они все не шли.
— Сходи, Василь! Поторопи!
Коротконогий Василий вразвалочку пошел к шхуне, но уже через минуту бегом вернулся. Распахнув дверь, испуганно закричал:
— Тимофей там… Зарезанный! Горло, гад!
— Кто?
— Да кто? Сенька, кто ж ещё!
— Тащи его сюда!
— Нет его! Видать, сбежал.
Они всей гурьбой бросились к шхуне. Андрей тоже попытался бежать с ними. Но Жихарев, как и прежде, остановил его:
— Сиди в хате! Не твоя забота!
Вскоре они вернулись. Жихарев отвязал своего коня, вскочил на него.
— Я до крепости и обратно! — сказал он. — Серега и Артём! Проскочите по берегу. Не мог он далеко уйти! Ты, Василь, на хозяйстве! С этим! — кивком головы он указал на Андрея.
Часа
Вернулись они усталые и злые. Прогремели в сенях лопатами. Уселись за стол.
— Доставай из «энзе»! — велел Жихарев.
Василь вышел в сени и, вернувшись, поставил на стол бутыль. Молча разлили, молча выпили.
— Так, говоришь, на фелюге до Очакова ходил? — вдруг спросил у Андрея Жихарев.
— Было такое.
— А на шхуне сумеешь?
— Разница небольшая. Парус такой же, ветер — тоже, — ответил Андрей.
— А по морю?
— Нужда заставит, и по океану поплывешь. В Судак или в Ялту, тут все просто, вдоль берега.
— А если по компасу?
— Если не в шторм, можно попробовать. Батя в Одессу ходил, а мне не довелось.
Андрей хорошо понимал, к чему клонит хозяин, так про себя называл он Жихарева. Это его устраивало. Появлялась возможность уйти подальше от Феодосии, где его могли в любой день случайно поймать и снова поставить к стенке. А с этими можно рискнуть. А там — время покажет.
— Так как? Соглашаешься? — нетерпеливо спросил Жихарев.
— Не знаю, — покачал головой Андрей. Он подумал, что не надо слишком легко и просто соглашаться на предложение бандитов, чтобы не вызвать у них излишние подозрения. — Смотря, как договоримся. Может, и рискну, — и пояснил: — Не для моря посудина. Загрузить надо балластом для устойчивости. И то… боюсь, хорошего шторма она не выдержит.
— Балласт будет, — Жихарев переглянулся со своими напарниками. — Заплатим, как положено. А будешь стараться, может, и в долю возьмем. Тимохину долю тебе отдадим.
— Не знаю, — повторил Андрей. — Море — не лиман. Оно бывает бешеное.
— Ты вокруг да около не ходи, — начал сердиться Жихарев и выложил последний козырь: — Переправишь через море, и шхуна твоя. Как тебе такое предложение?
— Подумаю, — повторил Андрей.
Он сказал это искренне. После пережитого им расстрела он не однажды до встречи с бандитами сам себе задавал вопрос: как он вживется в эту власть, которая с самого начала дала понять, что нет ему места на его же земле? И где ему искать то место, которое для него? А тут вдруг такое предложение!
Конечно, эти бандиты — парни лихие, рисковые. Но какое ему дело до их жизни, их риска! Вот-вот наступят безлунные ночи, и если выйти в море поздно вечером, к утру уже можно быть далеко от этой кровавой мясорубки, именуемой Россией. Что будет там, на чужой земле, никто ему не скажет. Но пока есть силы, руки и голова на плечах, хуже там ему не будет. А когда окончательно все там у него образуется, можно будет и семью выписать. Или назад вернуться.
И он со вздохом сказал:
— А что мне еще остается, кроме как согласиться?