Растоптанная роза
Шрифт:
Как будто солнце каким-то образом пробило брешь в верхних этажах сумасшедшего дома и осветило коридор. Нет, не так… Солнце самолично спустилось с небес и обратилось… в Нее. На девушке была такая же смирительная рубашка, как и на Карле, фигуру разглядеть было невозможно, но вот лицо… Тонкое, бледное, с огромными голубыми глазами, изящный носик, алые губы,
– Кто это? – шепотом спросил Карл.
– Влюбился что ли, Маклауд? – заржал Горилла, втолкнул Карла в его палату, ловким движением развязал узел смирительной рубашки и захлопнул дверь.
– Роза… – прошептал Карл.
Раз в неделю их выпускали на прогулку по больничному двору. Почему-то считалось, что если они будут гулять чаще, то это негативно скажется на результатах лечения. Впрочем, и этого редкого удовольствия вполне можно было лишиться, если у Очкарика или Гориллы возникли бы сомнения по поводу поведения больного. Понимая, что прогулка – единственный шанс еще раз увидеть Розу, Карл всю неделю вел себя как шелковый: покорно принимал лекарства, шел, куда сказали и когда сказали, в общем, Горилла не мог на него нарадоваться. Хорошо еще, что сеансов с Очкариком не было, а то Карл бы ему на радостях такое выложил, что того бы в соседнюю палату отправили.
И вот наступил полдень, время вожделенной прогулки. Карл сидел на своей койке, умытый, причесанный и даже, как ему казалось, опрятный, хотя в больничной пижаме это было затруднительно. Горилла открыл дверь, посмотрел на Карла, хмыкнул и сделал ему знак выходить. Смирительную рубашку на Карла не надевали уже второй день за хорошее поведение. Карл сложил руки за спиной как заключенный, это было необязательно, но Горилла так меньше нервничал, а сойти с дистанции за несколько метров до цели Карлу хотелось меньше всего. Медленно, важно и с чувством собственного достоинства
– Гуляй, Маклауд.
Карл оскалился, чего Горилла, конечно, видеть не мог, а то он бы тут же запихал Карла обратно. Карл обвел взглядом больничный двор. Признаться честно, он мало чем отличался от тюремного – Карл как-то раз сидел в тюрьме пару месяцев, так что ему было с чем сравнивать – забор, скамейки, баскетбольное кольцо, ну и все, собственно. Пациенты в одинаковых серых пижамах занимались своими делами: кто-то разговаривал, кто-то ходил кругами, кто-то смотрел в одну точку, кто-то ел землю – короче, все отрывались, как могли. Карл стал искать взглядом Розу, но никак не мог найти ее золотоволосую голову. Неужели ее не выпустили? Кажется, Роза чем-то насолила санитарам или отказалась откровенничать с врачом. Обидно, конечно, но можно будет попытать удачу на следующей неделе. Роза появилась здесь сравнительно недавно, а из этого заведения даже если захочешь, быстро не выйдешь.
– Привет.
Карл обернулся. Роза стояла рядом с ним и улыбалась. Вблизи она была еще прекраснее. Кожа была еще белее, глаза синими как кобальт, и снова это невероятное золотое сияние волос… Карл взял себя в руки. Не мальчик уже, в конце концов.
– Привет, – ответил он.
– Я – Роуз, а ты Карл, да?
Что? Роуз? Карл даже рот открыл от удивления. Он, конечно, был бессмертным, но экстрасенсорных способностей за ним отродясь не водилось. Ее и правда зовут Роуз?
– Эй, – она улыбнулась, – ты в порядке?
– Ага, – Карл спохватился и кивнул. – Насколько можно быть в порядке в таком месте. Да, я – Карл. Пройдемся? – он галантно указал на протоптанную пациентами дорожку вдоль забора.
Роза, то есть Роуз, хотя Карл решил продолжать называть ее Розой про себя, весело кивнула. Они степенно пошли рядом, как будто бы прогуливались по какой-нибудь богемной набережной.
Конец ознакомительного фрагмента.