Расул
Шрифт:
Расул говорил серьезно. Я поняла это, когда взглянула в его глаза. В черных глазах полыхало столько откровенной и неприкрытой ненависти вперемешку с презрением, что гадать о серьезности его намерений пришлось недолго.
Мне было страшно.
Это чувство не покидало мен всю мою сознательную жизнь. Сначала в детстве, когда жестокие, вечно пьянствующие родители могли отлупить и наказать меня ни за что. Затем в отношениях с Андреем, что за считанные год-два изменился, превратившись из заботливого и любящего
— Можешь ехать домой, — небрежно бросил Хасаев, усаживаясь обратно в свое кресло, словно в трон. А, впрочем, он и был на троне. А мне было велено опуститься у его ног.
— Но… я ничего…
Я ничего не понимала. Сколько он собирался унижать меня? Мне нужно было оставаться взаперти? Он полагал давать мне четкие инструкции? У меня были десятки вопросов, но я не знала, который из них важнее и какой из них мне стоит задать.
— Я сказал — езжай домой!
Я вздрогнула. В который раз по счету за сегодняшний день?
— Я не знала… что ты такой.
— Какой же я? — Хасаев снова неприятно ухмыльнулся, демонстрируя свое презрение ко мне.
— Жестокий…
Я правда помнила Расула совсем другим. Тот Расул, которого я знала со второго класса школы был открытым, добрым, у него были совесть и честь. Тот же мужчина, что сейчас сидел передо мной, перекрестив между собой пальцы и закинув нога на ногу, был королем ситуации, он был тем, кто наслаждался мучения своей жертвы. Это был монстр и тиран, до боли напомнивший мне моего бывшего супруга.
— Я не знаю, за что ты мне мстишь. Ты никогда не был глупцом, но сейчас почему-то не видишь очевидных вещей. — Не знаю, откуда во мне взялась смелость говорить и возможность связно произносить слова, но я была этому рада. — А, может быть, ты мстишь мне вовсе не за вчерашние обиды?
— На что ты намекаешь? — тут же взвился Хасаев, повышая тон и подаваясь вперед, словно хищник, готовый наброситься на свою жертву.
— На то, что ты хочешь взять с меня плату за ошибки давних лет.
Он резко замолчал, а я тут же тоже осеклась.
Да, это тема была под запретом. На нее было наложено негласное табу, причем нами обоими. Но да, я жалела о когда-то сделанном выборе. Я не могу сказать, что все эти годы училась от любви к Расулу, но я отмучилась за любовь к Андрею, которую он на корню убил во время нашего брака. Я жалела просто о сделанном выборе. Останься я тогда с Хасаевым, и кто знает, как бы повернулась моя жизнь? Может быть, мы бы поженились и стали бы счастливой парой, замечательной семьей. А может, расстались бы со временем, и я бы встретила кого-нибудь другого, более достойного, чем Андрей. В любом случае, Соколов был неверным решением.
— Правило номер один — короткий язык, — гневно выпалил Расул. — Если мне не понравится то, что ты говоришь, я могу перестать быть таки милосердным. Правило номер два — открывай свой рот тогда, когда я тебе прикажу.
— Перестань… —
— Откуда тебе знать? — нахмурившись, поинтересовался Расул. — Мы не виделись… сколько лет после выпуска со школы?
— Не важно, даже несмотря на то, как мы разошлись, ты мне помог. И ты сделал это потому, что у тебя доброе сердце.
— Ну да… — Хасаев как-то грустно улыбнулся. — И вот, чем ты мне отплатила…
— Не надо так. Я благодарна за все, что ты мне сделал. За то, что приютил, помог с жилье, работой, Андреем, в конце концов… Я ничего не забыла…
— Все это пустые разговоры, — отрезал он. — Все, я велел тебе — отправляйся домой. Дальнейшие инструкции получишь либо сегодня вечером, либо завтра утром.
— Но…
— Я не повторю это в третий раз, — опасливо прошипел Расул свои слова. Я попятилась назад.
Это правда был кто-то незнакомый. Совсем чужой. И очень-очень злой.
Может, Хасаев был прав и он действительно изменился за эти годы? Откуда мне было знать? Мало ли, как его успела потрепать жизнь? А, впрочем, жил он очень даже неплохо. Как говорят в народе — грех жаловаться. За годы, что мы не виделись, он разве что похорошел — возмужал, да и только. В свои тридцать два он выглядел отлично — черные, как уголь волосы еще не подумала тронуть седина, а морщинки виднелись разве что вокруг глаз, когда он искренне над чем-то смеялся. К сожалению, происходило это крайне редко. Спортивная фигура выдавала в нем силу и говорила о том, что ее обладатель заядлый посетитель спортзала. Среди девушек Расул прослыл знатны женихом и лакомым куском добычи одновременно. Те немногие девушки, что работали в его офисе, кто тихо и молча, кто открыто и настойчиво вздыхали по нему все, как одна.
К моему стыду — я тоже.
Да, я относилась к первой категории, которая предпочитала соблюдать профессиональную дистанцию, но я так чертовски жалела о том, что когда-то с ним рассталась. И нет, не потому, что Андрей оказался такой сволочью, какой оказался и не потому, что у Расула сейчас были деньги и он крепко стоял на ногах. Это потому, что даже после стольких лет и такого расставания, он все равно протянул мне руки помощи. И ничего не потребовал взамен.
Только в этот момент я поняла, что проглядела в своей жизни человека с большой буквы.
Такие люди, как Хасаев становятся преданными друзьями, верными мужьями и прекрасными отцами. А я собственноручно вычеркнула его из своей жизни, выбрав тирана с зависимостями.
А еще он стал красивым. Гадкий и неприметный утенок в школе, повзрослев, он стал таким восхитительным мужчиной, что невозможно было отвести глаз. Густые брови, что часто сходились на переносице и неизменная щетина придавали ему суровости, но стоило ему улыбнуться и земля уходила из-под ног. Это была голливудская улыбка. Я не знаю, почему Хасаев пошел в военные, из него получилась бы прекрасная модель, за которую модные дизайнеры и фотографы еще сражались.