Расул
Шрифт:
— Заткнись! — закричал он, вскакивая со своего места. Я сделала тоже самое. И в каком-то остервенении я сначала стянула с себя водолазку, отбросила ее в сторону, затем сняла джинсы, затем лифчик, оставаясь в одних лишь трусах на голое тело.
— Бери. Бери, ведь именно это тебе нужно было от меня с первого дня. — Я не заметила, как заплакала. Поняла, что именно так оно и происходит, когда слезы начали капать на оголенную кожу рук. — Я никогда не нужна была тебе ни в качестве работника, ни в качестве друга. Тебе всегда нужно было лишь это, — я указала на себя рукой. — Бери и делай,
— Лилия…
— Бери же! — Я сделала к нему несколько шагов, схватила за руки и притянула их к себе, укладывая на голую грудь. — Трахни меня! Трахни, а затем выброси из своей жизни к чертовой матери!
— Перестань, Лилия! — Меня внезапно схватили за плечами, а затем с силой встряхнули, вышибая последний дух. Я покачнулась, а затем начала оседать на пол, захлебываясь в слезах.
— Тебе нужно было только пригласить меня на свидание… не нужно было заставлять, нужно было просто позвать меня на проклятое свидание, я ведь уже была очарована тобой, но ты ведь не этого хотел, ты хотел сделать мне так же больно, как и я когда-то сделала тебе. Ты хотел мести, не меня…
— Перестань, пожалуйста… — Я только сейчас поняла, но Расул уже давно не кричал. Он не пытался кривить губы в усмешке или нападать, наоборот. Руки его обнимали меня нежно, как когда-то давно, будто бы пытались успокоить.
— Нужно было просто позвать на чертово свидание… — снова прошептала я, позволяя обнимать себя.
— Прости… — грянуло, словно гром среди ясного неба. Не думала, ни за что не думала, что услышу это из его уст. Тихо, твердо, откровенно. — Я не должен был… прости.
Я больше ничего не услышала. Расул сказал что-то еще, но мой громкий плач все затмил. Я больше не могла сдерживаться в своих эмоциях. Слезы переросли в бурную истерику и я продолжила рыдать даже тогда, когда почувствовала, что меня поднимают с холодного пола и куда-то несут.
Оказалось, что несли в спальню. Расул аккуратно уложил меня на кровать, а затем куда-то исчез, чтобы вернуться через несколько секунд с полотенцем в руках. Хасаев аккуратно вытер мои слезы, пресек все попытки вырваться из его хватки, а затем присел рядом, усаживая меня на свои колени.
Я воспользовалась сменой положения наших тел, неосознанно потянулась к нему, крепко обняла, уткнулась лицом в изгиб шеи, которую тут же сделала мокрой. Я была бы и рада остановиться, но уже не могла. А он все продолжал мне что-то шептать на ухо и не переставая гладил по спине и волосам.
Не знаю, в какой момент я перестала плакать и, успокоившись, так и заснула на руках у своего мучителя.
Проснулась я уже на следующий день, видимо, вымотанная выплеснувшимися эмоциями и обессиленная ими же. Проснулась в своей кровати, бережно укрытая одеялом и в полном одиночестве.
Воспоминания прошлого дня, а затем и вечера
Знатная у меня была истерика, однако… но самое главное — ее итог.
Я снова подскочила на месте.
— Расул, — выдохнула я одними лишь губами.
Боже… неужели я вчера делала то, что делала?! И как я только не побоялась наговорить ему все то, что наговорила?
А, впрочем, человек, загнанный в угол и находящийся в отчаянии, способен, как оказалось, на многое. Когда нечего терять и падать ниже некуда, остается только карабкаться вверх. И, кажется, мне это удалось. Я на шаг приблизилась к тому Расулу, которого знала. От которого не нужно было шарахаться. Которого не было нужды бояться.
Вчера вечером передо мной, наконец, впервые за долгое время, предстал старый-добрый Хасаев, к которому я давно привыкла, к которому была привязана, которому симпатизировала и которому доверяла. Не тот холодный и озлобленный чужак, который принижал меня и мое человеческое достоинство, прикрываясь тем, что я якобы украла у него деньги.
Я закрыла лицо руками. Это была игра во банк и у меня вышло. Получилось. Пускай и не надолго, но я смогла достучаться до старого друга, нынче врага. Не знаю, чем мне это грозило в будущем, могло ли хоть как-то помочь облегчить и без того непростую жизнь, но я могла надеяться на лучшее. Могла же?
Медленно свесив ноги с кровати, я коснулась ими пола, а затем вытянулась во весь рост. Так же медленно подошла к окну и отдернула в сторону плотные, темные шторы. Свет тут же залил лицо и я болезненно сморщившись, прикрыла глаза. Повернулась и только тогда заметила, что телефон, лежавший на прикроватной тумбочке ожил. Пришло новое сообщение и я поспешила к гаджету. Взяла его в руки и, увидев имя отправителя, затаила дыхание. Помедлила несколько секунд, а затем все же открыла его.
«Встретимся вечером?»
Вопрос. Это был вопрос. Не приказ, не утверждение, вопрос!
«Я… давай…»
Я отправила сообщение прежде, чем успела додуматься исправить его или отредактировать. Сжала телефон в руках поплотнее и зажмурилась, словно это могло каким-то образом помочь делу.
«Как смотришь на то, чтобы поужинать?»
«Да…»
Боже, мне не верилось, потому что еще сутки назад я в угнетенном состоянии оплакивала свою судьбу и вынуждена была готовить изысканные обеды для своего мучителя, а сегодня, сейчас, и мучитель уже не был мучителем. Это был тот самый Расул, которому я когда-то едва не отдала и сердце, и душу, и тело.
«Я заеду за тобой к семи».
«Хорошо».
Может, я была немногословна в беседе с бывшим одноклассником, но однозначно внутри меня проснулась надежда, которая вот-вот собиралась распустить свой прекрасный бутон.
Только бы ничего не испортить.
— Только бы все наладилось… — прошептала я в тишину пустой комнаты. И ведь ничуть не врала. То есть, я действительно была очарована Расулом. Прежние эмоции, жившие еще в далекие школьные времена, обещали вернуться, Хасаеву нужно было только совсем чуть-чуть постараться. А мне… мне нужно было суметь ничего не испортить. С моим-то везением…